Книга Гнев Севера, страница 98 – Александр Мазин

— Да, конунг, — на багровом лице — явное облегчение. Решил, что пронесло. Вот не думаю.

— Это хорошо. Значит, без крова над головой ты не останешься.

— У меня есть мое ярлство…

— Жалованное ярлство, — поправил Ивар. — О нем позаботятся. Торбранд, ты теперь ярл.

Сидевший рядом с Кетилаугом Торбранд Железная Метка, здоровяк, не уступающий весом Гримару, но посимпатичнее и повыше ростом, типичный скандинавский красавец, которого совсем не портила эта самая метка, след от пробороздившего лицо боевого железа, молча наклонил голову. Ни радости, ни слов благодарности. Умен, понимает, что сейчас не время.

— Но… — начал Кетилауг.

— Я не закончил! — оборвал его Рагнарсон. — Остается обида, которую ты нанес моему ярлу. И за эту обиду ты ему заплатишь. Пять марок…

Немного, но меня устроит. Главное: сам факт денежного извинения.

— Пять марок… Золотом.

Ух ты. Резко.

— …Золотом, прямо сейчас. Гримар, Торбранд! Помогите ему расплатиться!

Два громилы поняли приказ правильно.

Гримар выбрался из-за стола, взял толстяка за загривок, сказал что-то на ухо. Вероятно, советовал не сопротивляться. Да и как бы он это сделал, если все оружие пирующих — в стойке у стены. Мечи только у Ивара, Аслауг и четверых хольдов, которые не едят, а бдят.

В четыре руки Гримар и Торбранд освободили бывшего ярла от всех золотых цацек и сложили кучкой передо мной.

Я приложил кулак к груди и поклонился. Тут, как мне кажется, больше пяти марок, но даже будь здесь впятеро меньше, я бы все равно выразил удовлетворение.

Кивок одному из хольдов. Кетилауга вывели из зала. Конец представления.

Это ведь было именно представление. Наказание неповиновения и поощрение повинующегося. В одно действие. Причем за чужой (Кетилауга) счет. И все ярлы, хёвдинги и прочие старшие командиры, я уверен, сделали правильные выводы. И, что характерно, никто не умер. Хотя я не уверен, что Кетилауг не предпочел бы славную смерть в поединке подобному унижению.

— Справедливо.

Это сказала Аслауг.

— Ивар! Конунг! — рявкнул новоиспеченный ярл Торбранд. — Слава!

И все дружно заревели.

Хотя я не сомневался: Иваровой «справедливости» они предпочли бы добрую драку.

Пожалуй и я бы ее предпочел, если бы знал, чем обернется моя ссора с Кетилаугом. Вызвал бы и убил, несмотря на недовольство Ивара.

Но в тот момент я не вспомнил о мстительности викингов, потому что думал о совсем другом: кому достанутся Кетилауговы хирдманы?

Они достались не мне. Перешли под руку Торбранда вместе с ярлством и тремя драккарами. Теперь под рукой Торбранда было пять кораблей. О чем он мне и сообщил, когда устроил пир для высшего Иварова командования. Ивар на пир не пришел. Но это никого не расстроило, кроме устроителя. Да и Торбранд, похоже, переживал только из-за престижа мероприятия.

На этом пиру он сделал мне подарок. Живой.

— Слыхал, ты любишь мастеров, — сказал он. — У меня есть один такой. Красильщик. Дарю! И не вздумай отдариваться! — тут же предупредил Торбранд. — Это я отдариваюсь. Ты уже поделился со мной удачей!

Мастер-красильщик оказался византийцем. Рабом, разумеется. Торбранд его не то чтобы в черном теле держал, но развернуться не давал. Так, по мелочи. Цвет портков освежить или платок покрасить в кадушке.

Византиец же был именно мастером. До того, как угодить в рабство, он собственной мастерской рулил.