Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
Лэйд пристально разглядывал соверен, лежащий перед ним на столе. Монета как монета – он повидал тысячи таких. И все же… Я ощутил нечто странное, когда взял ее в руку, подумал он. Не то приятное удовлетворение, которое рождает благородный металл, скорее тяжелое чувство, рождающее в душе беспокойство. Забавно. В детстве я слышал про волшебный шестипенсовик, который всегда возвращается к тебе в карман, даже составлял упоительные списки того, что куплю в первую очередь, если раздобуду его, но никогда бы не подумал, что в один прекрасный день он будет лежать передо мной на столе. И не жалкие шесть пенсов, а полновесный королевский соверен! — Хорошая вещица, – делано небрежным тоном заметил Доппельгангер, прогуливающийся вокруг стола, – имея такую монету, можно за вечер сделаться богачом, а за неделю… Черт! Счастливчик! Этот человек не похож на счастливчика, подумал Лэйд, наблюдая за тем, как Уэлч жадно пьет кофе. Я видел голодных бродяг, которые выглядели благополучнее него. Что ж, если эта монета – дар Левиафана, нет ничего удивительного, что взамен за свою милость Он вырвал у него что-то куда более драгоценное. Что-то, чему он не знал истинной цены, пока не потерял. Как злосчастная мисс Фуллертон, которая лишилась всего, даже собственной смерти… — Куда вы тратили еще пять шиллингов? — Простите? — Восемь шиллингов на комнату, шесть на еду, один – на мелкие расходы. Остается пять. Играли в карты? Может, спускали на рыбу? Одна маленькая шпротина вечером после изматывающего дня, а? Плавничок карася под язык? Не беспокойтесь, я не из Канцелярии и не имею цели следить за вашим моральным обликом. Мне нужны детали. Уэлч вымученно улыбнулся. — Рыба… Как бы не так! Дело в том, что у меня много родни. Сестры, братья, племянники и племянницы, все прочие… Прийти в гости и не подарить мальчишке перочинного ножа, а девчонке – новую куклу? Не подкинуть деньжат кузену, которому не хватает денег вырвать зуб? Не разориться на праздничную открытку и понюшку табака для любимой тетки? Я никогда не сорил деньгами, но, сказать по правде, частенько был на мели. А тут еще и приятели… Сейчас уже странно вспомнить, но я был компанейским человеком. – Уэлч вперил ненавидящий взгляд в золотой кругляк, лежащий перед ним. – Когда продаешь газеты, невольно обрастаешь приятелями. Словцо здесь, словцо там… Их я частенько выручал деньгами – в большинстве своем они тоже пребывали в нужде и зарабатывали чем придется. Кто проиграется на скачках, кто заболеет… Лэйд кашлянул. — Как говорит мистер Хиггс, самый обычный картофельный пирог, если разделить его на сорок частей, покажется в тысячу раз вкуснее самого изысканного кремового торта, который тебе придется есть в одиночестве. Вы – счастливый человек, мистер Уэлч. Лицо гостя исказилось. — Я был счастливым человеком, мистер Лайвстоун! – произнес он с горечью. – Пока не получил этот чертов дар. — Расскажите о нем поподробнее. — Да нечего рассказывать! Я знаю, некоторые кроссарианцы болтают всякое о великих дарах, которые ничего не стоит получить, если умилостивить Девятерых, но клянусь, я ничем таким не помышлял! Я торговец газетами, а не какой-нибудь жрец. Однажды… Это было тридцать пять дней назад. Стояла отвратительная погода, я промок до нитки, газеты отсырели, я продал за день всего две дюжины штук. Словно нарочно, ботинки, которые я купил в прошлом месяце, начали расползаться, и я с ужасом подсчитывал, во что мне обойдется их подлатать, – ни о каких новых не было и речи! Стакан пресного чаю без сахара, кусок хлеба… Кажется, никогда в жизни мне не хотелось так есть! Клянусь, мой желудок скрежетал, как прохудившаяся фаянсовая труба, а по всему телу проходила голодная дрожь. Наверное, в какой-то миг я в самом деле отчаялся. И пожелал… Нет, сказал… В общем, я брякнул что-то этакое, в укор мирозданию, даже не помню что. И, помню, засыпая, еще услышал странный звук. |