Книга Материя. Том 2, страница 21 – Константин Соловьев

* * *

Агнесс Мак-Ви. Сумасшедшая проститутка, выходившая по ночам на охоту с ножом в руке. Хладнокровная, как Джек-потрошитель, проворная, как барракуда, непредсказуемая, как течение Кромвелла^[20]. Она не просто вымещала злость на случайных прохожих, она следовала какому-то хитроумному ритуалу, потому что только так можно было объяснить те бессмысленные и страшные раны, что она оставляла. Торп придумал четыре плана по ее поимке, но ни один не удался, потому что всякому плану должно хотя бы отчасти предполагать тактику противника. Агнесс Мак-Ви же действовала безрассудно, как тропический шторм, возникая из ниоткуда и так же бесследно исчезая.

Кроссарианских жрецов сложно упрекнуть в чрезмерной открытости. В противоположность болтливым недотепам, которыми Лондонское миссионерское общество бомбардирует африканские и полинезийские берега, кроссарианцы не стремятся нести слово Девяти во всеуслышание. Напротив, предпочитают вершить свои таинства подальше от сторонних глаз и ушей. Мало того, жрицы Аграт, в большинстве своем сами бывшие проститутки, искалеченные церемониальным образом, тоже отнюдь не рвутся откровенничать с «тангата поауэ»^[21]. Ни чековая книжка Торпа, ни револьвер Лэйда не служили в этом деле действенными инструментами. Непрерывно увещевая, угрожая, заискивая и обещая, они под конец сумели добиться малой толики откровенности – что раны, оставленные на телах жертв, свидетельствуют о подготовке кроссарианского ритуала «Вахине-Атаахуа», сулящего исполнение сокровенного желания.

Но чего желала эта неуловимая полубезумная хищница? Богатства? Славы? Бессмертия?..

Пятый план Торпа был настоящим произведением искусства, по сравнению с которым сложнейшие планы герцога Веллингтона показались бы прожектами ленивого школяра. Он принимал во внимание такое количество обстоятельств и фактов, что Лэйд испытывал головокружение при одной только попытке понять, какие элементы Торп в него заложил. И этот план удался наилучшим образом, а может, старому доброму Левиафану просто наскучило наблюдать за тем, как Его игрушки кружат друг вокруг друга, и Он на ходу поменял правила игры.

Они поймали ее на углу Роггевен-стрит и Картерет. Безумную женщину с окровавленным ножом в руке и с увесистым мешком за спиной, хохочущую, как гиена. Едва ли она понимала смысл сказанных слов, к тому моменту ее разум блуждал отдельно и где-то очень далеко, но Торп все равно предупредил ее трижды, прежде чем выстрелить.

Они поняли, исполнения какого сокровенного желания она ждала от богов. Поняли лишь после того, как открыли ее мешок и обнаружили там полусгнивший остов новорожденного ребенка, засыпанный сластями, серебряными монетками и игрушками. Агнесс Мак-Ви не хотела богатства и славы, она хотела воскресить мертворожденного сына.

Джимми Говернор, которого «Серебряный рупор» окрестил Джимми-Мозги-Всмятку. Еще один узник Нового Бангора, чей разум разлетелся вдребезги от соприкосновения с Его сущностью. Крепкий, как автоматон с металлургического завода, огромный и свирепый, как огр, скудоумный, как последний дикарь, он не признавал более изящных инструментов для убийства, чем его палица, но орудовал ею так, что внушал невольное уважение даже многое повидавшим канцелярским клеркам. Этот джентльмен оставил после себя трех мертвецов в Коппертауне, следом еще трех в Лонг-Джоне и еще пятерых в Клифе. Скольких он оставил в Скрэпси, доподлинно не знал никто – покойники в Скрэпси были столь расхожим товаром, что учета им никто не вел.