Онлайн книга «Материя. Том 2»
|
Торп был превосходным рассказчиком, от его голоса Лэйд и сам на миг ощутил удушье, пронизанное гнилостными ароматами моря, словно вокруг был не обжитый и теплый кабинет, а тесная клеть батискафа, опускающегося в непроглядные глубины. Впрочем, это ощущение быстро рассеялось. — Недурно, старина, – одобрительно кивнул он. – Будь на моем месте бедняжка мисс Прайс, уже лишилась бы чувств. Но я – старый толстокожий лавочник, чтобы пронять меня, тебе потребуется снаряд посерьезней. Кроме того… Как-то раз мы с тобой устроили славную охоту на понатури. Перебили по меньшей мере дюжину, и это было не сильно сложнее, чем палить из револьвера по тыквам в огороде. Шипси, помнишь? История с меблированными комнатами Бартлеттов?.. * * * Полли и Джим Бартлетты. Учтивые приветливые люди средних лет, отец и дочь, не отягощенные ни изрядным состоянием, ни хорошими манерами, обладатели вайомингского акцента в самом худшем его проявлении из всех, что когда-нибудь приходилось слышать Лэйду. В Новый Бангор они перебрались из какого-то дремучего местечка в американской глуши, приобрели в Шипси небольшой домишко, служивший прежде прачечной, привели его в порядок, выкрасили свежей краской, подновили что можно – и устроили там меблированные комнаты. По необременительной цене их сдавали всем желающим, обычно морякам торговых судов, сошедших со своих кораблей и составлявших в Шипспоттинге изрядную часть населения. Лэйду приходилось бывать внутри как-то раз, по случайному поводу, в поисках одного пропавшего человека, и он посчитал домик весьма мило обставленным, а Бартлеттов – обходительными и добрыми хозяевами. В отличие от прочих домовладельцев, зачастую высокомерных и заносчивых, Полли и Джим были начисто лишены свойственной лендлордам спеси. А кроме того, кажется, и обоняния. Почти в каждой комнате имелась курительница, источающая благовонные ароматы бергамота, ладана, мускуса и сандалового масла. Атмосфера была столь насыщена благовониями, что Лэйд, выбравшись оттуда, еще добрых четверть часа прочищал нос. Чертов тигриный нюх часто был хорошим подспорьем, однако иной раз причинял и неудобства. Лишь по пути домой, в «Бакалейные товары Лайвстоуна и Торпа», он понял, что за тупая иголочка подспудно колола его в печенку, пока он находился у Бартлеттов. Слишком чисто. Слишком опрятно. Слишком… тихо. Моряки – беспокойная публика, причиняющая множество неудобств всем вокруг, и в первую очередь – хозяевам меблированных комнат. Останавливаясь в Шипси, они заливают в себя галлоны джина, осатанело играют в карты и самозабвенно лупят друг дружку. Их проживание обыкновенно сопровождается в высшей степени безобразными сценами, напоминающими собачью грызню. В отличие от чопорного Редруфа, заметающего все свои грешки под ковер, Шипспоттинг живет открыто и громко: здесь никогда не считалось зазорным запустить кому-то в голову соусником или перечислить во всеуслышание все грехи чужой матери и ее родни до седьмого колена… Однако моряки, пользовавшиеся кровом семьи Бартлетт, вели себя столь целомудренно и достойно, словно все как на подбор состояли членами Королевского филателистического общества в Лондоне. Ни ссор, ни попоек, ни даже разбитых окон… Они и покидали гостеприимный дом бесшумно, как подобает хорошим гостям, не оставляя после себя никаких следов и не тревожа соседей – чертовски мило с их стороны! |