Книга Материя. Том 2, страница 69 – Константин Соловьев

Понатури. Здесь, в сыром затопленном подвале, их не просто терпели, их привечали как дорогих гостей, обеспечив им наилучшие условия – даже лучшие, чем в меблированных комнатах наверху. Кто-то был столь добр и радушен, что натащил любимых ими водорослей и мха, соорудил логово, напустил воды… А еще – оборудовал хитроумные механизмы под кроватями постояльцев, которые при необходимости могли повернуться вдоль своей оси, сбрасывая спящего человека в темную нору, полную скрежещущих зубами тварей… Понатури пожирали жертву в считаные минуты, вместе с одеждой и башмаками, непереваренными оставались только медные пуговицы, которые хозяева отправляли в камин вместе с прочими останками.

Одна огромная подземная кормушка для чудовищ…

Ночь была тяжелой, хлопотной, но не очень длинной, почти не оставившей воспоминаний. Лэйд помнил только звенящие револьверные вспышки, раскалывающие темноту, яростный крик Торпа, всаживающего куда-то пулю за пулей, скользящие слизкие пласты водорослей под ногами, щелканье полупрозрачных зубов, рычание, вырывающееся из чьей-то глотки, может его собственной… Понатури умирали по-рыбьи беззвучно, молча, расплескивая по подвалу свои студенистые внутренности. Лишенные костей, нечеловечески гибкие, они устремились к спасительному лазу, но слишком поздно спохватились – пули из револьверов косили их одного за другим. Когда пули кончились, Торп выхватил табакерку, набитую красной охрой, и швырнул вперед, точно гранату…

Полковник Уизерс-Уинтерблоссом был верен своему слову. Когда они вышли на улицу, локомобиль Канцелярии уже ждал их на холостом ходу, потушив фары, в ближайшем переулке. Торп не стал задерживаться, чтобы поздороваться с его обитателями, – среди охотников считалось дурной манерой обращать внимание на крыс, – лишь убедился в том, что его салон достаточно велик, чтобы вместить в себя две дюжины мертвых понатури и хнычущего мистера Бартлетта со сломанной рукой. Мисс Бартлетт в качестве пассажира можно было не учитывать – более сообразительная, чем ее отец, она вскрыла себе горло кухонным ножом…

Торп осторожно улыбнулся.

— Моя память уже не та, что в молодости. Иногда мне кажется, что впору приставлять к ней сторожа с ружьем, – мыши отгрызают от нее изрядные куски… Но я помню Бартлеттов. Конечно, помню. Славное было время, а?

Славное?..

Лэйд ощутил стеснение в груди – словно набрал полные легкие дыма от рыбьей чешуи, но не изысканной лососевой, обещающей легкие умиротворяющие видения и шелест невидимых волн, а дрянной карповой, по шиллингу за унцию, наполняющей тело стылой рыбьей кровью и медленно рассасывающимся отупением.

— Да, – пробормотал он, – славное. Конечно.

— Ну хорошо, будем считать, что понатури тебя не напугать. А что ты скажешь про… ваируа?

Лэйд ощутил тяжесть в животе. Словно за последний час съел не пару маринованных грибов с ломтиком сыра, а набил желудок сухим гипсом.

— Ваируа? Восставший мертвец? Брось, Бенджи, я не куплюсь на эту удочку. И я двадцать пять лет торчу на этом чертовом острове. Ваируа не существует.

Торп окатил его презрительным взглядом.

— Альвис, скажи мне, про все, что есть в мире, наверно, ты знаешь… Не существует? Что ж… Ты никогда не думал обзавестись новой шляпой, Лэйд Лайвстоун? Скажем, солидным представительным цилиндром? Отчего нет – насколько я вижу, самонадеянность Шляпника тебе вполне к лицу.