Книга Материя. Том 1, страница 163 – Константин Соловьев

Тяжелая броня гостя была почти всплошную покрыта коркой из гниющих водорослей, такой плотной и толстой, что образовывала на его стальном гудящем панцире второй слой брони самых разных оттенков зеленого – от мягкого, почти приятного глазу шартреза до бледно-болотного аспарагуса.

Вот чем мгновенно пропахла гостиная мистера Герни, едва только оказалась снесена дверь: тяжелым запахом разлагающихся водорослей. Таким пронзительным и острым, что делалось не по себе. «Это существо выбралось из моря, – отстраненно подумал Лэйд. – Какой-то голос заставил его подняться из мрачных глубин, готовых раздавить самого ловкого ныряльщика за жемчугом, пересечь невидимым половину города и заявиться в гости к мистеру Герни, в теплую компанию из зазванных им в гости джентльменов и дамы. Ах черт, а ведь что-то знакомое есть в этой штуке, что-то уже виденное…»

— Я слышал, в хороших кругах не принято наносить визит с пустыми руками, – прогудело существо. Доковыляв до центра гостиной, оно замерло там, стоя между столом и дверью, огромная груда металла, покрытая гниющим зеленым покровом. – Я бы не хотел выглядеть невежливым гостем. Вот, держите.

Одна из его лап со скрежетом поднялась, протягивая что-то мистеру Герни. Что-то округлое, похоже не то на футбольный мяч, который от долгой игры потерял форму, не то на местную разновидность тыквы, из которой умельцы-полли делают превосходные фляги. Мистер Герни покорно подставил руки, принимая дар. Тот шлепнулся в его ладони с неприятным влажным звуком, который обычно издает падающий на землю перезревший плод. И секундой позже покатился по полу, когда мистер Герти, испуганно вскрикнув, отшвырнул его прочь.

«Это голова, – понял Лэйд, пытаясь оторвать взгляд от предмета, катящегося по полу. – Голова мажордома, или привратника, или кем он здесь был. Оторванная от тела, смятая, с наполовину содранным скальпом и выпученными в немом ужасе глазами».

— Не очень-то вы вежливы, – укоризненно пробормотало существо. – Могли бы отдать таксидермисту, чтобы он набил ее ватой и опилками, вышло бы прелестное пресс-папье, которое можно было бы держать на рабочем столе, вспоминая близкого вам человека. Но, видно, правду говорят, будто сердце банкира твердо как камень.

Мистер Герни пробормотал что-то нечленораздельное. Он был бледен и сам производил впечатление не очень-то хорошо изготовленного чучела, что усугублялось его безжизненной позой. «Сейчас мы все такие, – подумал Лэйд, силясь вернуть собственному обмякшему телу хоть какую-то чувствительность. – Наверно, похожи на восковых обитателей домишки на Флит-стрит, выбравшихся из своей темницы^[142] да так и застывших посреди мостовой с восходом солнца».

Воган что-то беззвучно бормотала, беспомощно выставив перед собой руки в перчатках. Блондло вжался в кресло, уставившись на пришельца через свои мощные чудодейственные линзы, и выглядел так, будто разглядывал в микроскоп первочастицу всего сущего, испытывая одновременно блаженное восхищение и смертельный ужас. Даже братья Боссьер как будто бы съежились, враз утеряв свой злой волчий задор, глаза их из презрительных сделались бледно-желтыми, как разбавленное оливковое масло, пустыми, руки сжались в кулаки, даже не попытавшись схватиться за гарпуны. И Лэйд охотно мог их понять.