Книга Материя. Том 1, страница 29 – Константин Соловьев

Лэйд вздохнул, сбросив с ладони крошечный «куриный глаз»^[20] из олова, в центр которого был впаян мутный опал. Снова не то.

— Далеко не каждый способен понять Его природу. Он – древний опытный хищник, Он проглотил миллионы мелких букашек, считающих себя отважными исследователями и охотниками. Меня он, видите ли, тоже проглотил, но об этом в другой раз…

Саливан стиснул зубы. Даже у славящихся своим хладнокровием ирландских волкодавов бывают моменты, когда выдержка может изменить им. И этот проклятый шелест… Беспокойный, тревожный, он доносился со всех сторон, проникая под кожу, точно тысячи колючих лапок.

— Уж извините, Эйф, но вам никогда не познать истинную природу Нового Бангора. Не потому, что вы невнимательны, уж я-то уверен в обратном. Просто вы, как и десятки тысяч его жителей, – часть Нового Бангора. Часть острова. Плоть от его плоти. В отличие от меня.

— Вы сегодня, случайно, не ели рыбы, мистер Лайвстоун?

Лэйд хохотнул, стараясь отвлечься от окружающих его звуков, которых делалось все больше и которые медленно затапливали гостиную подобно тому, как забортная вода затапливает крошечный, отрезанный от всего мира корабельный отсек.

— О, я не рыбоед. Кстати, вы знали, что только здесь, в Новом Бангоре, рыба является ужасным галлюциногенным алкалоидом, несущим чудовищные трансформации для сознания и тела? Во всем прочем мире с удовольствием едят ее безо всяких последствий. Скумбрию и ставриду, сельдь и форель… Впрочем, вы многого не знаете об этом острове, мистер Саливан. Бьюсь об заклад, очень многого.

Поморщившись, он отбросил потемневшую от времени куриную кость, обвязанную парой цветных лент. Не то. Все не то. Кажется, в этот раз ему противостоит нечто новое, нечто такое, с чем он прежде не сталкивался. Эта мысль неприятно холодила желудок, будто он целиком проглотил кубик льда. Но в то же время и приятно возбуждала.

— Сущность, которую мы привыкли именовать Новым Бангором, – величайший мистификатор на свете, Эйф. Вы знали, что этого острова нет ни на одной карте в мире, включая самые точные карты Британского адмиралтейства? К нему не ходят корабли, его название никогда не печатали в газетах. У него нет географических координат, как не может быть координат у самого лимба, этого вместилища бесплотных душ. Он существует в разрыве измерений, давно отколовшись от мироздания, и сейчас плывет в безбрежных водах океана, у которого нет ни названия, ни глубины.

Гостиная шелестела вокруг них на тысячи голосов, словно они с Саливаном очутились в густом лесу, чьи мясистые листья треплет ветер. Но ветра не было. Тем страшнее звучал легкий перезвон оконных стекол. Комната вокруг них словно наполнялась жизнью – враждебной и невидимой, против которой его безделушки-амулеты были столь же бесполезны, сколь лежащий далеко отсюда в письменном столе револьвер.

— Газеты, которые доставляют на остров, – фальшивка. Корабли, отходящие от него, становятся бесплотны и растворяются в тумане, они никогда не касаются иных берегов. Люди, которые приплывают в Новый Бангор, – фикция, они созданы самим же островом из воздуха. Это замкнутая система, играющая по своим правилам и придумывающая их на ходу. И, что еще хуже, здесь у нее неограниченные полномочия, а мы с вами – лишь фишки на ее игровом столе.