Книга Материя. Том 1, страница 54 – Константин Соловьев

— Через пару дней я видел его теми самыми глазами, которые есть урожденная собственностьОллиса Макензи. Приодевшегося, набриолиненного, в арендованном локомобиле!

— Что-то мне подсказывает, что этот ваш баронет неверно понял суть кроссарианства, – вздохнул Лэйд. – Едва ли Князь Цепей одобряет роскошь и мотовство – особенно за его счет.

— Наверно, он, как и наш Эйф, полагал, что Девять Неведомых – миф и чепуха, ну а монеты взялись откуда-то сами собой. Или, может, их нарочно подкинул какой-нибудь меценатствующий шутник. Как бы то ни было, весь следующий месяц он пускал пыль в глаза. Столовался исключительно в Редруфе, и не где-нибудь, а в роскошной «Эгерии», завел ложу в театре, оставлял не меньше чем по пять шиллингов за карточным столом. Умные люди намекнули ему, что раз уж он воспользовался расположением губернатора Мортлэйка, стоит через месяц положить в ямку не меньше того, что он из нее взял. А лучше бы и больше. Но эти баронеты – чертовски упрямый народ. Самоуверенные выскочки все до одного. А потом все и началось.

Макензи оторвался от рассказа, чтоб прикрикнуть на трактирного автоматона: тот едва не перевернул столик, пытаясь убрать с него пустую посуду. Лэйд не стал его торопить, все равно историю он слушал рассеянно, не вникая в детали. Беспокойно зудевшая мысль отдалилась еще больше, извивалась, как угорь в глубоком пруду. Теперь нечего и думать было поймать ее…

— Сперва у него остановились все часы в доме, – Макензи понизил голос и склонился над столом, едва не угодив бородой в пивную кружку. – Потом сбежал кот. Это все, конечно, были знаки, только он не обращал на них внимания. Загодя купил себе билет первого класса в Мельбурн. Потом у него совершенно пропал сон. Соседи говорили, каждую ночь видели его, бесцельно бродящего по дому со свечой в руках. Он сделался бледен и беспокоен, вздрагивал от каждого шороха. Где бы он ни находился, ему все мерещился звон цепей… До тех пор, пока однажды он… попросту не исчез. Растворился в воздухе. Пропал. Фьють!

— Сел на корабль и сбежал, – Скар Торвальдсон пожал могучими плечами, – сейчас уже, поди, играет в баккару где-то в Мельбурне.

— Нет, – Макензи улыбнулся, что обычно редко с ним бывало весьма редко, – корабль ушел без него, это я знаю наверняка. Его вообще больше никто не видел на острове.

— Тоже не самая странная история. Если хотите знать, каждый год в Новом Бангоре пропадает не меньше дюжины человек. И это не считая тех, что случайно заходят в Скрэпси. Тех, кто пропадает в Скрэпси, уже сам Святой Петр не сыщет…

— Да, возможно, он просто пропал, – с неожиданной легкостью согласился Макензи, – утонул, бросившись с причала в Клифе. Сиганул под демонический поезд. Вознесся святым духом в воздух… Только вот что. Через полгода новые жильцы наводили порядок в брошенном им доме. И, как вы думаете, что они нашли в цветочной вазе в гостиной?

— Ну?

— Ногти, – с удовольствием произнес Макензи, – двадцать цельных человеческих ногтей, все чистенькие, как фисташки, подрезанные и без капли крови. Прямо как у баронета. Тот тоже холил свои ногти, прямо страсть как их любил.

Саливан нахмурился.

— Ну и что это, черт возьми, должно обозначать?

Хозяин «Глупой Утки» не удержался от торжествующей усмешки.

— Сами и думайте! А еще советую вам на будущее не злословить по отношению к Девятерым, да и об их пастве отзываться попочтительнее. Не обязательно быть кроссарианцем, вот что, но иметь необходимое уважение нужно, будь ты хоть баронет, хоть садовник, хоть сам архиепископ! Вот как я считаю.