Книга Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя, страница 14 – Рия Уллу

— Пей, – приказал я, но голос был мягким. – Это поможет.

Она послушно приоткрыла рот. Я влил смесь. Она скривилась, кашлянула, но проглотила. Хорошая девочка. Мысль пронеслась сама собой, без прежней ехидцы или пошлости. Просто констатация.

Ночь тянулась бесконечно. Я сидел на полу, спиной к кровати, локти на коленях. Не спал. Слушал её дыхание – то тяжёлое и хриплое, то спокойное. Менял холодный компресс на лбу. Каждое её беспокойное движение, каждый стон отзывались где-то под рёбрами странным сжатием.

Я переживал. Что было совсем не похоже на меня. Но это был факт. Эта малышка, дочь пропавшего Калинина, вдруг стала… моей проблемой. Моей ответственностью. И не только потому, что так сказал отец. Я сам всё решил. Уже в тот момент, как услышал её голос. Даже не видя. Не зная имени.

А если бы она была бабкой? Ты бы тоже влюбился? Ухмыльнулся своим глупостям, представив эту картину. Но… Да. Влюбился бы. Не знаю почему и как. Просто, видимо, она полностью мой человек. А то, что я пытался сделать… Я сразу знал, что секс не поможет избавится от этого неожиданного чувства. Что она точно не такая как другие. Нужно будет извиниться…

Под утро жар начал спадать. Дыхание стало глубже, спокойнее. Я задремал, уронив голову на руки. Сквозь сон почувствовал легчайшее касание. Пальцы. На моём плече.

— Север?

Голос был слабым. Я открыл глаза, резко поднял голову. Она сидела на кровати. Лицо бледное, под глазами синяки, но взгляд… уже не мутный. Сознательный. Смотрела на меня.

— Ты… ухаживал за мной? – спросила она тихо. В её вопросе не было прежней ненависти. Была усталость. Хотя капля недоверия, конечно, осталась.

— Жар был сильный, – буркнул я, вставая. Колени заныли от неудобной позы. – Пришлось.

— Спасибо, – прошептала она. Искренне. Это прозвучало неожиданно.

Я кивнул, отвернулся, налил ей стакан воды. Подал. Она пила маленькими глотками.

— Ты мне давал таблетки? – она поморщилась, видимо, всё ещё ощущая их вкус.

Я стоял у окна, глядя на первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь шторы.

— Да, я их растолок и смешал с водой, что бы было тебе легче их дать. Не думаю, что ты в том состоянии смогла бы выпить хоть одну целиком. Мой отец так делал. Когда я болел. В детстве. – Слова вышли сами. Я никогда не говорил о таком ни с кем.

Наступила тишина. Не неловкая. Тяжёлая, наполненная чем-то новым.

— Твой отец… – она начала осторожно. – Он… всегда такой? Суровый?

— Всегда, – ответил я честно. – Но он не бросил бы больного ребёнка. Или не ребенка… а друга. – Я повернулся к ней. – Он ищет твоего отца, Риса.

Она кивнула, глядя на руки.

— А ты? – спросила она вдруг, поднимая на меня глаза. – Ты всегда такой? Как вчера? Со… своими веревками? С угрозами? Мне кажется, что нет. Ведь ты заботился обо мне ночью.

Вопрос был прямым. Как удар. Я задержал взгляд на её лице.

— Ты права. Не я всегда такой, – ответил после паузы. – Но этот мир… он требует жестокости. Иногда. Чтобы выжить. Чтобы защитить или получить своё.

«Своё». Слово повисло между нами.

— А под жестокостью… что? – спросила она ещё тише.

Я не ответил. Не знал, что сказать. Да и не ожидал такого вопроса. Она что? Пытается узнать меня получше?

Она вздохнула, откинула одеяло.

— Мне нужно помыться. И… переодеться. У тебя есть шорты и ещё одна футболка?