Книга Бандит. Аукцион невинности, страница 26 – Рия Уллу

Илья развернулся и, вышел из дома. За ним молча последовали его люди. Дверь захлопнулась.

Тишина. Глубокая, звенящая. Только тяжёлое дыхание слышалось в комнате. Я стояла, глядя на закрытую дверь, потом – на Беса. Он был все ещё напряжён, кулаки сжаты.

И вдруг – звонкий голос Юли:

— Ну что! – Она энергично потрясла руками, разминая их. – Предлагаю план! Первое: убираемся в той разгромленной комнате. Второе: жарко натопим сковородку, я нажарю яичницу с колбасой на всю голодную ораву. А потом... – она сделала многозначительную паузу, её глаза лукаво блеснули, – Начинаем новую жизнь! Да, пупсик?

Бульдог фыркнул, а потом громко рассмеялся – басистый, очищающий смех, снимающий последние остатки напряжения. «Пупсиком» его уж точно никто не называл ни разу. Даже Арс, суровый и яростный секунду назад, не удержался. Уголки его губ дрогнули, а потом тень улыбки коснулась его лица. И я сама расхохоталась, нервно, с облегчением, чувствуя, как слезы смеха и снявшего стресса подступают к глазам.

Арс шагнул ко мне. Его руки обняли меня крепко, надёжно, заслонив от всего мира – от хаоса комнаты, от воспоминаний о кошмаре, от уходящих шагов Ильи. Я прижалась к его груди, слушая стук его сердца – бешеный от ярости, но уже замедляющийся, успокаивающийся. Мой Бес.

— План отличный, – прошептал он мне в волосы, и в его голосе впервые за этот бесконечный день прозвучало тепло. – Особенно пункт про... «новую жизнь». Но сначала – яичница.

Лада

Шесть лет счастья, которое привело нас сюда. В этот момент. К этому тёплому хаосу, к запаху домашней выпечки и детскому смеху, который сейчас заполняет каждый уголок нашего дома.

— Кира, солнышко, стой ровненько! – мама аккуратно поправляет огромный синий бант на голове моей дочери. Кире сегодня четыре. Она в красивом платье с крыльями бабочки на спине и с блёстками на щеках. – Вот так, красавица! Готовься, сейчас все придут!

«Все» – это наша маленькая, но шумная вселенная. Дверь распахивается, и вваливаются Юля и Бульдог – Сережа, как я давно уже привыкла его называть в мирной жизни. А за ними, словно два маленьких торнадо, врываются их близнецы: Арс и Юлик. Мои крестники. Арсу и Юлию по пять. Арсений – серьёзный, вдумчивый. А Юлик... Юлик – это вечный двигатель, хитрец и обладатель самого пылкого сердца на свете.

— С днём рождения, Кира! – Арс несёт аккуратно завёрнутый подарок и кладёт его на стол рядом с другими. Он смотрит на Киру с нежной заботой старшего брата. – Ты как принцесса!

— Спасибо, Арсик! – Кира сияет.

А Юлик уже пробирается к ней, решительно оттесняя брата локтем. Он берет Киру за руку, смотрит на нас всех и объявляет с непоколебимой уверенностью:

— Моя невеста! Не трогать! Особенно дяде Илье нельзя!

Говорит он это каждый раз. И каждый раз мы смеёмся. Потому что это очень мило и ещё «дядя Илья» – его же кумир. В дверях как раз появляется он сам. Высокий, подтянутый, с привычной лёгкой усталостью в глазах, но с улыбкой.

— Что мне нельзя? – Илья поднимает бровь, дразня Юлика.

Юлик тут же забывает про ревность и с визгом бросается к нему навстречу:

— Дядя Илья! Подарок Кире принес? Кира моя невеста! Иди дари!

Илья смеётся, ловит мальчишку, сажает на плечо одной рукой, а другой протягивает Кире красивую коробку. История с Ильей... она сложилась неожиданно. После того кошмара мы не виделись почти год. Потом он нашёл Арсения. Попросил помощи – стать «ушами» в одном сложном деле, где его, как опера, уже знали в лицо.