Книга Бандит. Аукцион невинности, страница 27 – Рия Уллу

Что именно там было, какие риски – муж мне так и не рассказал подробно. И я не спрашивала. Знаю только, что они вернулись почти через месяц, оба целые, но с каким-то новым, молчаливым пониманием между ними. С тех пор Илья – наш. Друг. Настоящий. Приходит на все праздники, помогает, когда нужно. И обожает наших детей, особенно Юлика с его безудержной энергией и преданностью Кире.

А Череп и его люди... Где-то далеко, за решёткой. И надолго. Возможно, навсегда. Ту тварь, что пыталась сломать меня, уничтожил закон. И это справедливо. То место где проходил аукцион - раскрыли, разгромили, всех участников – от мелких сошек до «покупателей» – наказали.

А самое главное – нашли тех пропавших пятерых девушек. Живых. Измученных, полумертвых от страха и голода, но живых. Тогда я проявила активное участие в помощь в их реабилитации. Это перевернуло меня и мою жизнь. Я поняла, что хочу помогать людям. Выгоревшим, пережившим ужас. Отучилась на психолога. Работала волонтером в центрах помощи. А теперь... теперь у меня своя небольшая клиника. «Опора». Где я и мои замечательные специалисты стараемся дать людям шанс снова почувствовать землю под ногами.

Мой Арсений теперь он Арсений Николаевич, директор солидного охранного предприятия, которое иронично носит название «Бес». Его правая рука все ещё Сережа. Он зам. А Юля, моя бесстрашная рыжая подруга решила, что с нее хватит адреналина. Теперь она – королева домашнего очага и кондитерского искусства. Ее торты – это шедевры, за которыми выстраиваются в очередь. И Сережа её в этом поддерживает безоговорочно.

— Тор-р-рт! – Юля выносит своё творение под восторженные вздохи детей и взрослых. Это замок принцессы, украшенный сахарными цветами и крошечной фигуркой феи, очень похожей на Киру. Четыре свечки ярко горят на башне.

— Кирочка, загадывай желание! – командует Юля, ставя торт перед моей дочкой.

Кира закрывает глаза, серьёзно наморщив лобик. Все затихают. Потом она набирает воздух и задувает все свечки разом. Аплодисменты, смех, крики «С Днём Рождения!».

Арсений обнимает меня за плечи, его губы касаются моего виска поцелуем.

— Ну что, наша принцесса, – шепчет он Кире, – рассказывай, о чем мечтала? Что загадала?

Кира хитро улыбается.

— Папа! Нельзя говорить! А то не сбудется! — шепчет она, но её голос полон такой уверенности и детской непосредственности, что слова звучат скорее как игривое предупреждение, чем настоящее табу. Её глаза блестят озорством и нетерпением.

Мы смеёмся. Но она все же не выдерживает, тянет Арсения за рукав, чтобы он наклонился, и шепчет громко, так, что слышат все:

— Я загадала... чтобы у мамы в пузике был братик!

Тишина. Потом общий взрыв смеха и умиления. Юля подмигивает мне, её глаза блестят от счастья и понимания, мама улыбается сквозь слезы радости, Илья сдержанно кашляет, пряча усмешку.

Арсений не смеётся. Он смотрит на меня. Его взгляд глубокий, проницательный, полный любви и нежности, словно он заглядывает далеко вглубь моей души, пытаясь разгадать тайну, скрытую под поверхностью моих чувств. И его большая, тёплая рука, рука, в которой я чувствую себя защищённой и любимой, мягко ложится мне на живот.

— А это, — говорит он тихо, почти шёпотом, обращаясь к дочери, но его слова адресованы всем присутствующим, — мы узнаем только завтра. На приёме у доктора.

В его глазах – море. Море любви, спокойствия и самой дикой преданности. Море, в котором я тону счастливо уже шесть лет. И, возможно, завтра мы узнаем, что в этом море скоро появится новый, маленький островок счастья.