Книга Французский поцелуй, страница 23 – Таша Эвер

Утром мы проснулись, позавтракали на балконе с видом на римские крыши и снова пошли гулять. Три дня пролетели как один миг. И когда мы сидели в самолёте, возвращаясь в Москву, он держал меня за руку и сказал:

Утро началось с солнца, которое пробивалось сквозь деревянные ставни, и с запаха кофе, который Мишель заказал в номер. Я проснулась, завернулась в простыню и вышла на балкон. Рим уже жил своей жизнью: где-то внизу гудели мотороллеры, перекликались продавцы, звенели чашки в соседнем кафе. Он подошёл сзади, обнял меня и поцеловал в плечо.

— Сегодня у меня дела, — сказал он. — Но я не хочу оставлять тебя одну. Поехали со мной. Это будет не скучно. Обещаю.

Мы сели в такси и поехали за город. Винодельня оказалась старинной виллой на холме, окружённой виноградниками, которые уходили к горизонту. Хозяин, пожилой итальянец с седыми усами и руками, которые, казалось, всю жизнь знали только виноград и бочки, встретил нас у ворот. Мишель говорил с ним по-итальянски, быстро и уверенно, и я стояла рядом, ничего не понимая, но чувствуя, как моё сердце переполняет гордость. Это был его мир. Мир вина, вкусов, традиций. И он привёл меня сюда.

Мы спустились в погреб — длинный каменный зал с бочками, которым было по сто лет. Воздух пах дубом и виноградом. Мишель дегустировал вино, делал пометки в блокноте, спорил с хозяином о кислотности и танинах. Я слушала, как они обсуждают купажи, и мне казалось, что я попала в какой-то фильм. В конце дегустации был подписан контракт — крупная поставка для «Le Château», — и Мишель, довольный, обнял меня за плечи.

— Всё, — сказал он. — Дела закончены. Теперь — только мы.

Мы вернулись в Рим уже под вечер. Зашли в маленькую тратторию, где не было туристов, съели тарелку карбонары и выпили по бокалу местного белого. А потом купили бутылку красного — простого, столового, — и пошли в отель. В номере он открыл вино, налил два бокала и сел на кровать.

Мы выпили. Потом ещё. Вино было лёгким, почти невесомым, и мы болтали, смеялись, вспоминали наши первые встречи. Я смеялась так, что у меня болели щёки. А потом он поставил бокал на тумбочку и посмотрел на меня тем самым взглядом, который я уже знала.

— Иди ко мне, — сказал он.

Он встал и протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его, и он повёл меня на балкон. Тёплый римский воздух окутал нас, как шёлк. Внизу переливался огнями Вечный город: где-то гудели мотороллеры, слышался смех прохожих, звенели бокалы в уличных кафе. Площадь Навона дышала ночной жизнью, и мы были частью её — двое влюблённых на балконе отеля.

Он встал позади меня, обнял за талию и мы смотрели на город, и я чувствовала его дыхание на своей шее.

— Посмотри, — прошептал он. — Это всё для нас. Этот город, эта ночь, эти огни. Всё для нас.

Потом он задрал мою юбку, медленно, наслаждаясь моментом. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, и я замерла, чувствуя, как низ живота наливается теплом. Он стянул мои трусы, и они упали на пол. Я оперлась на перила балкона, чувствуя прохладу мрамора под пальцами. Он расстегнул ширинку на своих брюках, и через секунду я почувствовала, как его член вошел в меня — медленно и глубоко.

— Alexandrine, — выдохнул он. — Ты и я. И целый город под нами.

Он начал двигаться — сначала не спеша, лениво, как будто мы и правда могли заниматься любовью вечность. Его рука скользнула к моему клитору, и он начал круговыми движениями возбуждать меня. Вторая рука легла на мою грудь и ритмично сжимала её. Его губы целовали мой затылок. Я стонала, глядя на огни Рима, и это было самое красивое, самое кинематографичное ощущение в моей жизни. Мы были одни на балконе, но я чувствовала, будто весь город смотрит на нас и аплодирует.