Книга Французский поцелуй, страница 4 – Таша Эвер

— В ближайший приличный отель, — сказал он водителю по-французски. — Желательно с видом на море.

Водитель понимающе улыбнулся и тронулся с места. Я сидела рядом с Мишелем, чувствуя его руку на своей — он просто держал её, не сжимая. Мы молчали. Водитель слушал французское радио, за окном мелькали огни Ниццы. Мишель повернулся ко мне. Я повернулась к нему. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом он потянул меня за руку к себе, обнял и прижался губами к моим так, будто ждал этого весь полёт. Я ответила. Я не думала, не решала — я просто открыла рот и впустила его. Его язык скользнул внутрь, и я почувствовала, как его рука сжала мою талию, притягивая ближе. Я запустила пальцы в его волосы и прижалась к нему. Его дыхание смешивалось с моим. Мы целовались жадно, глубоко, теряя счёт времени. Я слышала, как он дышит, как его рука скользит по моей спине, сжимает ткань платья.

— Мишель, — прошептала я, отрываясь от его губ на секунду.

— Молчи, — сказал он и снова стал целовать меня.

Его пальцы впились в мои бёдра, и я чувствовала, как он хочет меня. И я хотела его так же сильно. Машина остановилась у отеля. Мы оторвались друг от друга. Михаил расплачивался за такси, а я смотрела на него, чувствуя, как мои губы ещё горят. Он достал наш багаж, взял меня за руку и повёл ко входу. Мы подошли к отелю, и я остановилась на мгновение, чтобы посмотреть на здание — белое, с коваными балконами, увитыми плющом, с тёплым светом, льющимся из окон. Где-то вдалеке слышался шум моря, и я закрыла глаза, чувствуя, как солёный ветер касается моего лица. Я не знала, сколько времени прошло с момента нашего приземления — может, час, может, два, — но я чувствовала, что я уже не та, что была в Москве. Я была другой. Я была здесь. И он был здесь. Он стоял рядом, и я слышала его дыхание, чувствовала его руку на своей талии, и я знала, что эта ночь изменит всё.Отель оказался именно таким, каким должен быть отель на Лазурном берегу: белые стены, окна от пола до потолка, вид на море, которое сейчас было чёрным и бархатным, с дорожкой лунного света, бегущей к горизонту.

Я проснулась от солнца — яркого, настойчивого, прованского, которое пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы и падало прямо на моё лицо. Голова гудела, во рту был привкус шампанского и чего-то ещё — кажется, это называлось «бурная ночь с незнакомцем». Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь восстановить хронологию событий: самолёт, Bollinger, спор о поцелуях, такси, отель, его руки, его губы, его тело на моём. О боже. Я медленно повернула голову. Михаил — Мишель — спал рядом, раскинувшись на кровати, и выглядел до неприличия хорошо для человека, который вчера вместе со мной выпил несколько бутылок шампанского и провёл ночь с женщиной, чьей фамилии он даже не знал. У него были тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках, и во сне его лицо казалось моложе и беззаботнее.

Я тихо, стараясь не разбудить его, села на кровати и оглядела номер. Наша одежда валялась на полу вперемешку — его рубашка, моя блузка, его джинсы, мой лифчик, — и эта картина выглядела так неприлично и так по-киношному, что я чуть не засмеялась. Где-то в сумке зажужжал телефон. Я встала, поморщилась от головной боли и на цыпочках прошла к сумке, чтобы достать его. Шесть пропущенных вызовов от мужа. И сообщение: «Сашуль, как долетела? Надеюсь, всё хорошо. Позвони, когда сможешь. Люблю». Я посмотрела на спящего Михаила, потом на телефон, потом снова на Михаила. Господи, что я наделала.