Книга Принц ненависти, страница 35 – Джаггер Коул

Люсиль выглядит удивлённой и слегка смущённой.

— О Боже. Я думала, ты знаешь... Ну, почему бы тебе не примерить это.

Она расстёгивает молнию, открывая потрясающее синее платье без рукавов, расшитое блёстками, от которого у меня отвисает челюсть.

Но затем мой разум возвращается на четыре секунды назад.

— Так кто же такая Кора?

Люсиль оглядывается на меня через плечо.

— Не мне говорить, дорогая.

Что?

Я пытаюсь вспомнить краткие отрывки о личной жизни Оливера, которые читала в интернете. Была ли Кора его бывшей женой? Матерью его сына-убийцы?

Я вздрагиваю, но затем отмахиваюсь.

Неважно. Мне не нужно знать ни одной детали личной жизни монстра.

— Ну, что думаем о платье? — быстро говорит Люсиль, меняя тему.

— Думаю, я никогда даже не видела такого красивого платья.

Она улыбается мне.

— Оно будет выглядеть ещё красивее на тебе, я знаю.

Я краснею, когда она снимает чехол и расправляет ткань на подоле.

— А теперь, дорогая. Быстро прими ванну и оденься, а я пойду убеждать его королевское занудство встретить тебя внизу к ужину примерно через полчаса. Хорошо?

Я киваю, тихо улыбаясь. Люсиль ухмыляется в ответ, поворачиваясь к двери.

— Люсиль?

Она замирает в дверях, оборачиваясь ко мне.

— Спасибо.

Она тепло улыбается.

— В любое время, дорогая. В любое время.

Тридцать минут спустя я делаю глубокий вдох, глядя на себя в зеркало.

Вау.

Я имею в виду, ОФИГЕТЬ, вау.

Я прожила всю свою жизнь с женщинами в четыре раза старше меня, у которых было по три предмета одежды. Я не ходила в монашеском облачении, но до двух месяцев назад у меня было около четырёх комплектов одежды, не больше.

И да, у меня было много нарядов за два месяца после того, как меня нашёл отец. Но платье, которое когда-то принадлежало таинственной Коре, безусловно, самое красивое, что я когда-либо носила.

Тихий стук в дверь — достаточно тихий, чтобы понять, что это Люсиль, не он.

— Войдите!

Дверь отпирается, и когда она открывается, конечно же, это Люсиль просовывает голову. Её лицо озаряется.

— Боже мой! — ахает она, входя. — Ты выглядишь абсолютно потрясающе, моя дорогая!

Я глубоко краснею.

— Это просто платье.

Она усмехается: — Я не о платье. Но хочешь помогу с волосами?

Она очень хорошо умеет разговаривать с людьми и располагать их к себе. С моими волосами очевидный ответ на её вопрос — «Да, конечно». Потому что я понятия не имею, что делать с волосами, кроме как собрать их в простой хвост. Так же, как я не умею наносить макияж.

Мне никогда не приходилось этим заниматься в Богоматери Хильдегард.

— Садись, дорогая.

Она встаёт позади меня, и начинается мелькание шпилек и косичек. Затем внезапно она разворачивает меня, чтобы я посмотрела в зеркало, и моя челюсть снова чуть не падает на пол.

Святые угодники.

— Боюсь, это немного, на скорую руку, но, думаю, сойдёт.

Да, оно «сойдёт». Я выгляжу как грёбаная принцесса, и не могу перестать смотреть на себя, как какая-то тщеславная чудачка.

— Теперь немного этого...

Она открывает ящик туалетного столика и снова встаёт между мной и зеркалом. Румяна касаются моих щёк. Карандаш скользит по векам. Помада блестит на губах. Наконец она отстраняется и улыбается.

— Вот так. Идеально.

Она отходит, и я смотрю на своё отражение в неверии. Это я... но не я. Есть в этом смысл? Это версия меня, которую я никогда не видела.