Книга Принц ненависти, страница 80 – Джаггер Коул

Я направляюсь на восток. Внезапно я замираю. Затем вздрагиваю, медленно поворачиваясь и вонзая взгляд в лестницу, уходящую в тени западного крыла. Любопытство вонзает когти в меня. Дрожь пробегает по позвоночнику.

Если Оливер полон решимости разрушить меня, я, чёрт возьми, могу разрушить и его.

Этот человек — кружащийся тёмный туман из секретов, гнева, трагедии и жизни, о которой я почти ничего не знаю. И возможно — всего лишь возможно — если я раскрою хотя бы часть этих секретов, я начну понимать это ядовито-тёмное влечение к монстру, который держит меня в заложниках.

Мои глаза снова скользят по лестнице. Медленно мои ноги начинают переступать одна за другой, пока я не добираюсь до верхней площадки. Я дрожу, обхватывая себя руками, мои глаза расширяются, когда я вглядываюсь в тусклый, тёмный коридор передо мной.

В этой части дома заметно темнее. Лампочки в бра вдоль коридора меньшей мощности? Здесь и холоднее. Кожа покалывает, я начинаю красться по коридору, оглядываясь, будто он вот-вот выскочит из теней.

Я продвигаюсь глубже в запретное, пока внезапно не оказываюсь перед массивной деревянной дверью.

Моё сердце сжимается.

Массивная деревянная дверь с настоящими вмятинами поперёк, соответствующими тем, что на стенах по обе стороны. Вмятины, которые выглядят того же размера, что и кулак.

Где я, чёрт возьми?

Я тянусь к ручке, полностью ожидая, что она заперта. И всё же она поворачивается, когда я кручу её, и дверь приоткрывается. Сделав глубокий, дрожащий вдох, я открываю дверь и шагаю в сумрак за ней.

Я моргаю, ужас наполняет сердце, я напрягаюсь. Мои глаза оглядывают руины того, что когда-то было роскошной спальней. Когда мои глаза привыкают к полутьме, краска отливает от моего лица.

Святые угодники.

Похоже, я действительно набрела на место, где спит нечеловеческий монстр. Дело не только в темноте или мраке, висящем над комнатой, как туман. Дело в чистом хаосе всего этого, в резне, как сцена из фильма ужасов.

Пустые бутылки из-под алкоголя разбросаны по всем поверхностям, что ясно указывает на то, что даже Люсиль, похоже, запрещено сюда входить. Пыль и грязь покрывают окна, и у меня скручивает желудок, когда мой взгляд скользит по тому, что очень похоже на дыры, пробитые — буквально пробитые — в стенах.

Позорно то, что-то запретное пульсирует во мне, когда мой взгляд падает на огромную кровать, где спит монстр.

Я дрожу, переводя взгляд на разбитый стул в углу и плакат в рамке, лежащий среди осколков стекла на полу. Я тихо пересекаю комнату, осторожно ступая и подходя к тому, что когда-то могло быть письменным столом.

Газеты, финансовые отчёты, контракты, даже грязные тарелки и столовые приборы покрывают поверхность. По какой-то причине моё внимание привлекает фотография в рамке, лежащая лицом вниз среди мусора. Дрожа и нервно закусывая губу, я переворачиваю её и вглядываюсь в трещины на стекле.

Это фото маленького светловолосого мальчика, широко и по-королевски улыбающегося, его ярко-голубые глаза вонзаются в мои сквозь разбитое стекло.

О Боже.

Моё сердце сжимается, рука взлетает ко рту.

На мгновение я подумала, что это детское фото Оливера. Но это слишком новое фото. И со смесью ужаса и печали я понимаю, на кого на самом деле смотрю.

Джейкоб.