Книга Принц ненависти, страница 88 – Джаггер Коул

Тот, что с ножом, набрасывается на Оливера, и я кричу, когда мне кажется, что я вижу, как он вонзает нож в него. Но Оливер лишь хмыкает, разворачивается и снова и снова вбивает кулак в лицо мужчины, пока тот не падает на колени, захлёбываясь кровью из разбитого рта.

Оливер отбрасывает нож ногой, затем с рыком поворачивается к последним двум, которые бледнеют и пытаются убежать.

Они не выбираются из аллеи.

Он хватает их обоих за капюшоны, оттаскивает назад и врезает в бок мусорного бака. Один из них замахивается кулаком в челюсть Оливера, заставляя его хмыкнуть. Но через секунду Оливер держит нападавшего за горло и с силой бьёт его о стену.

Снова и снова, пока его лицо не становится пепельным, а глаза не закатываются.

Я кричу, когда главарь с рыком бросается на Оливера. Но внезапно он визжит, держа запястье, согнутое под ужасающим, неестественным углом, а бита оказывается в руке Оливера.

Её конец трижды вонзается — сильно — в пах мужчины, его лицо становится зелёным, когда он падает на колени. Бита разлетается в щепки, ударив его по голове, и я вижу, как свет гаснет в его глазах, прежде чем он падает лицом вниз, живой или мёртвый — я не знаю.

Всё заканчивается за сорок пять секунд.

Внезапно в аллее становится совершенно тихо. Я поднимаю глаза на Оливера, мой рот шевелится, но слова не выходят.

— Я... я...

Я не могу дышать. Мир кружится, и адреналин, поддерживавший меня в живых с тех пор, как в машине разбилось окно, исчез.

Ночь начинает расплываться. Аллея начинает кружиться.

— Роза!

Всё исчезает, когда он бросается ко мне, как чёрное облако, кружащееся вокруг меня. Руки, выточенные из камня, подхватывают меня до того, как я падаю на землю, прижимая к своей широкой, твёрдой груди.

— Роза!

Он кричит моё имя, но звук доносится, будто с другого конца самого длинного, самого тёмного туннеля в мире.

— РОЗА! Держись!

И затем всё становится чёрным.

Я теряю счёт времени, сколько мы в машине: Оливер за рулём, я сжалась в маленький комок на пассажирском сиденье рядом с ним.

Холодная. Онемевшая. Дрожащая, я безмолвно уставилась в окно.

В конце концов я поворачиваюсь, переводя взгляд с окна на водительское сиденье. Свет с приборной панели Range Rover освещает преследующе красивое, вечно тенистое и мрачное лицо человека, который только что спас меня.

После того, как я сбежала от него.

Его челюсть сжимается, его взгляд на секунду скользит по мне, заставляя меня и вздрогнуть, и наполниться чем-то тёплым, прежде чем он снова сверлит взглядом дорогу.

— Мне жаль, — хрипло шепчу я.

Оливер молчит.

— Я... твой Porsche...

— Это просто машина, — хмыкает он. — Всё в порядке.

Он моргает, хмурясь на дорогу. Его челюсть снова сжимается, и меня осеняет.

Он не злится. Он страдает.

Мы проезжаем под уличным фонарём, и внезапно реальность только что случившегося и всего, чему я была свидетелем, обрушивается на меня.

И я чувствую страх.

Не потому, что я вдруг боюсь его, даже несмотря на то, что я только что видела, как он, возможно, убил всех четверых, и стала свидетелем его полной дикости, которую я видела лишь урывками раньше.

Нет, я боюсь не его.

Я боюсь за него.

Большая разница.

Мой разум прокручивает драку — особенно ту часть, где мне показалось, что парень с ножом вонзил его в спину Оливера, прежде чем Оливер практически переломил его пополам.