Книга Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал!, страница 56 – Дана Блэк

Он положил трубку.

Я сидела с телефоном в руке, чувствовала, как внутри закипает злость. И стыд. Потому что он попал в точку. Я не могу относиться к нему спокойно, и доверие мое каждый раз разбиваться будет просто обо что угодно, об любое слово, потому, что он унизил меня в школе.

Лечи голову, пампушка моя — он еще смеет меня обвинять в том, что тайком, не раскрывая всех карт с этим фондом, таскал по встречам с партнерами...

Пусть лечится сам.

На следующий день я поехала в клинику с сильным желанием по уши уйти в работу и ни о чем больше не думать. Я зарылась в истории болезней, взяла несколько сложных пациентов, делала обход, назначала анализы. Зоя смотрела на меня с любопытством, но не лезла. Даша звонила несколько раз — я сбрасывала.

Я не хотела говорить ни с подругой. ни с кем, ведь они будут спрашивать о нем. Дашка так точно потребует подробностей наших ночей, а я вспоминать об этом не хочу, ведь мне было так хорошо, а потом резко будто лицом провезли по асфальту.

Нет, я забуду и сделаю вид, что тех ночей с Дагаевым не было.

Не было...

Но тело помнит. Каждую царапину. Каждый укус. Каждое его слово порочным шепотом мне на ухо.

И это мое проклятье.

К пятнице я вымоталась так, что решила — надо уехать. Перезагрузиться. К родителям в загородный дом — подальше от города, от работы, от мыслей, которые грызли изнутри.

Мама обрадовалась: «Приезжай, Лин, я пирогов напеку. И отец по тебе соскучился».

Я не сказала, что у меня болит душа. Сказала, что просто устала и хочу тишины. После работы заскочила домой в душ, быстро собрала рюкзак и загрузилась в свою старенькую машину.

За окном — поля, перелески, дачные посёлки. Уже темнело. Где-то светились окна. Пахло весной и прелыми листьями.

И даже настроение становилась лучше, с каждым километром, что оставался позади.

Я вышла у знакомой калитки. Дом родителей — двухэтажный, деревянный, с резными наличниками и большой верандой. На крыльце горел фонарь. Я толкнула калитку и двинулась по дорожке, глазея на ухоженный сад — мама уже вовсю развела тут деятельность.

— Ты целыми днями на грядках пропадаешь? — крикнула весело, приблизилась к крыльцу.

И замерла.

Боже.

Какого черта...

Мне это не кажется?!

Я не сплю?

Это...

На веранде, за накрытым столом, пил чай... Дагаев.

В рубашке с закатанными рукавами, без пиджака. Напротив него сидела моя мать и угощала его вишнёвым вареньем. Отец стоял у перил, курил и смотрел на закат.

— Лина! — мама увидела меня и заулыбалась. — А мы тебя ждём. Поднимайся скорее сюда! У нас гости.

Гость поднял голову и уставился на меня хищным взглядом. На его губах заиграла медленная, наглая улыбка. Он отодвинулся на стуле и поднялся из-за стола мне навстречу.

— Позвольте помочь, — Арс шагнул размашисто и из моих рук выдернул рюкзак. К моему лицу наклонился и низко сказал: — Здравствуй, Малышкина. Я говорил, что проблема в тебе? Я тебе докажу.

Он бросил мой рюкзак на диван и снова уселся за стол.

А я стояла на пороге родительского дома и поверить не могла: этот мезавец проник и сюда. Теперь не сбежать. Теперь придётся объяснять родителям, кто это.

И почему я этого мужчину видеть здесь не хочу!

Я сидела за столом на веранде, и смотрела на Дагаева, который пил чай с моим отцом и уплетал мамин вишнёвый пирог. Всё это походило на сон — или на какой-то фильм, где все так тихо и мирно, и идет неспешно деревенская жизнь.