Книга Помни, что ты моя, страница 21 – Ольга Люм

Решение пришло мгновенно и казалось единственно верным. Чтобы уж наверняка. Чтобы наконец поговорить.

Я прошла на свою половину дома, сняла с кресла мягкий плед. Вернувшись в его комнату, я прикрыла дверь и, стараясь не шуметь, устроилась на свободной стороне кровати. Завернулась в плед, положила голову на подушку и уставилась в потолок, слабо освещенный городским светом из-за штор.

Рядом равномерно и глубоко дышал он. Запах дорогого коньяка, его кожи, свежего белья смешивался в темноте в один, странно успокаивающий аромат. Это было неловко, нагло, возможно, безумно. Но это было действие. Мой первый по-настоящему самостоятельный и решительный поступок в этой новой жизни. Я не ждала, пока память вернётся или пока он снизойдёт. Я взяла и пришла.

И засыпая под его размеренное дыхание, я думала только об одном: завтра утром, когда он откроет глаза, разговор точно состоится. Хочет он того или нет.

Просыпаясь, я на секунду потеряла ориентиры. Сознание плыло в тёплой, уютной мгле. Потолок был не тот. Свет, просачивавшийся сквозь шторы, ложился иначе. И… запах. Не мой нейтральный, безличный аромат, а что-то другое. Что-то глубокое, мужское, с нотками сна, кожи и чего-то ещё — дорогого мыла, что ли?

Я повернула голову на подушке и замерла. В сантиметрах от моего лица, расслабленное во сне, было знакомое лицо. Артём. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были чуть приоткрыты, дыхание ровное и глубокое. И тут воспоминания обрушились на меня лавиной: ночь, кухня, алкоголь, раздевание, моё решение остаться…

О боже. Я здесь.

Мгновенная паника заставила сердце забиться, как птицу в клетке. Надо убираться. Срочно и тихо. Я попыталась по-тихонечку отползти к краю кровати, осторожно отодвигая одеяло. Но что-то мешало. Какая-то тяжесть на талии. Я оглянулась, и краска хлынула мне в лицо.

Его рука. Его крепкая, сильная рука обвила меня и ладонь его прижималась к моему боку, пальцы слегка вцепились в ткань моей пижамы. Он прижимал меня к себе. Видимо, ночью, пока я ворочалась, я перекатилась к нему под бок, и он… подхватил.

Я застыла, не зная, что делать. Осторожно попробовала приподнять его руку. Она была тяжёлой, расслабленной, но не поддавалась. И в этот самый момент он открыл глаза.

Сперва в них было пустое, сонное непонимание. Он смотрел сквозь меня, в пространство. Потом зрачки сузились, сфокусировались. На моём лице. На нашей близости. На его руке обнимавшей меня.

Осознание пришло к нему не сразу. Я видела, как по его лицу проходит волна: растерянность, шок, а затем — чистейшее, беспредельное изумление. Он не отдернул руку. Он просто лежал и смотрел на меня, будто видел привидение. Или инопланетянина.

Надо было что-то сказать. Лёд сковывающий нужно было сломать. Я собрала всю свою жизнерадостность, какая только могла быть в такой абсурдной ситуации, и выдавила из себя:

— Доброе утро!

Звучало это неестественно бодро, почти истерично.

Он медленно моргнул. Его губы сложились в тонкую линию.

— Что ты тут делаешь? — его голос был низким, хриплым ото сна, но в нём уже проскальзывала привычная твёрдость.

— Сплю! — тут же выпалила я. — Вернее, спала!

Он приподнял бровь. Вопрос висел в воздухе.

— Зачем? — спросил он уже чётче. — В смысле, почему здесь?