Книга Соперники по любви, страница 19 – Диана Эванс

— Страшно, — повторяет он, и в голосе его появляется горькая усмешка. — А мне, думаешь, не страшно было? Когда ты ушла утром, даже не оглянувшись? Когда выиграла финал и смотрела сквозь меня, как сквозь пустое место? Когда исчезла на три года, не оставив даже надежды?

— Я не хотела сделать тебе больно, — говорю я, и это чистая правда.

— А что ты хотела? — Он снова наклоняется ближе и я чувствую запах виски и цитруса, такой знакомый, такой родной, от которого кружится голова. — Чего ты добивалась своим исчезновением?

Я молчу потому что не могу сказать правду. Не могу сказать, что хотела защитить его. Хотела, чтобы он жил своей жизнью, выигрывал свои турниры, встречался с кем хочет, был счастлив, не зная, что у него есть сын, о котором он все равно не смог бы забыть, потому что он такой же, как я, потому что он не умеет забывать. Хотела, чтобы он меня ненавидел, но был свободен.

— Ты что-то не договариваешь, — говорит Рауль тихо и в голосе его появляются нотки подозрения. — Я чувствую что что-то есть. Что-то важное, что ты скрываешь.

Глава 11

— Ничего, — говорю я слишком быстро.

— Ксения. — Он произносит мое имя так, что мурашки бегут по коже.

— Правда, ничего.

Он смотрит на меня долго. Слишком долго. Так, что хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть этого взгляда — пронзительного, ищущего и совсем не верящего.

— Ладно, — говорит он наконец, и в голосе его слышится усталость. — Не хочешь говорить, не говори. Но знай, что я от тебя не отстану. Не в этот раз. Я три года ждал, Ксения. Еще немного подожду.

— Рауль...

— Нет, послушай. — Он наклоняется ко мне через стол, и теперь между нами сантиметры, опасные, обжигающие сантиметры. — Три года я думал, что схожу с ума. Три года не мог забыть тебя. Встречался с другими женщинами, пытался жить дальше, строить отношения — бесполезно. Ты сидишь у меня в голове, Ксения Воронова. Днем и ночью. И я хочу понять почему. Хочу узнать тебя. Настоящую, без брони, без масок, без этой твоей Ледяной Королевы, за которой ты прячешься.

Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Так близко, что могу разглядеть каждую крапинку в его глазах, каждую морщинку вокруг губ, каждую ниточку седины в волосах на висках.

— Это опасно, — шепчу я, и голос мой дрожит.

— Знаю.

— Я могу сделать тебе больно. Очень больно.

— Уже сделала. Больнее точно не будет. — Он улыбается, и в улыбке этой столько горечи и нежности одновременно, что у меня сердце останавливается. — Чего мне бояться, Ксения? Самое страшное я уже пережил.

Я смотрю на него и понимаю, что пропала. Что все три года борьбы с собой, все попытки забыть, все бессонные ночи, коту под хвост. Что стоит ему посмотреть на меня вот так, и я готова забыть обо всем. О сыне, который ждет меня дома, тайне, которую я храню и о том, что будет, когда он узнает правду.

— Я не та, кем ты меня считаешь, — говорю тихо, почти шепотом. — Я хуже. Намного хуже.

— Не верю.

— Зря. — Я качаю головой, и слезы все-таки выступают на глазах, но я моргаю быстро-быстро, прогоняя их прочь. — Ты просто не знаешь всего.

— Так расскажи. — Он протягивает руку и касается моей, просто кладет свою ладонь поверх моей, и тепло его обжигает, прожигает кожу, проникает в кровь, разливается по всему телу горячей волной. — Расскажи мне все. Я готов слушать и готов принять все, что ты скажешь.