Книга Соперники по любви, страница 61 – Диана Эванс

— Водичкой не надо, — я глажу его по голове. — Давай я сама.

Я поворачиваюсь к Раулю, провожу пальцем по его щеке, чувствуя щетину, которая уже отросла за ночь. Он не просыпается, только хмурится во сне и отворачивается. Матвей хихикает, закрывая рот ладошкой.

— Он не слышит, — шепчет сын. — Он глухой?

— Нет, просто спит очень крепко. — Я наклоняюсь к уху Рауля и шепчу: — Рауль, просыпайся. Твой сын хочет с тобой играть.

Никакой реакции.

— Он не просыпается! — Матвей уже почти кричит от восторга. — Давай я!

Не успеваю я ответить, как Матвей подползает к Раулю, садится рядом с его головой и громко, на всю комнату, кричит:

— ПАПА! ВСТАВАЙ! МЫ ТЕБЯ ЖДЕМ!

Рауль подскакивает на кровати так, будто его ударило током. Глаза распахнуты, волосы стоят дыбом, он оглядывается по сторонам, ничего не понимая, и выглядит при этом таким растерянным и смешным, что я не выдерживаю и начинаю смеяться в голос.

Матвей тоже смеется, запрокидывая голову и хлопая в ладоши.

— Я разбудил папу! Я разбудил папу!

Рауль смотрит на него, на меня, потом снова на Матвея, и его лицо медленно расплывается в улыбке — такой теплой и счастливой, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты разбудил меня, маленький чемпион, — говорит он, и его голос хрипит со сна, но в этом хрипе столько нежности, что я чувствую, как она заполняет всю комнату. — Ты очень громкий.

— Я знаю! — Матвей горд собой. — Мама говорит, я как пожарная машина.

— Мама права, — Рауль садится, трет глаза, потом смотрит на Матвея и тянет к нему руки. — Иди сюда.

Матвей бросается к нему и Рауль подхватывает его, поднимает в воздух, кружит, и Матвей визжит от восторга, а я смотрю на них и чувствую, как сердце разрывается от любви. Мой маленький мальчик и большой мужчина. Они мое все.

— Ну что, — говорит Рауль, ставя Матвея на пол. — Я слышал, кто-то хотел играть в теннис?

— Я! Я! — Матвей подпрыгивает на месте, не в силах стоять спокойно. — Ты обещал научить!

— Обещал. — Рауль смотрит на меня, и в его глазах вопрос. — Мы пойдем? Есть где играть?

— Во дворе корт, — киваю я. — Я специально сделала, когда родился Матвей. Небольшой, но для начала хватит.

— Ты сделала корт во дворе? — Рауль смотрит на меня с удивлением.

— А что? Я хотела, чтобы он с детства привыкал.

— Ты невероятная женщина, — говорит он, и в его голосе столько восхищения, что я чувствую, как щеки начинают гореть.

— Ладно, — говорю я, чтобы скрыть смущение. — Давайте завтракать. Мама, наверное, уже блины испекла.

Мы идем на кухню, и мама, как всегда, стоит у плиты. Увидев Рауля, она улыбается — по-другому, не так, как вчера. Теплее и добрее что ли.

— Доброе утро, Рауль, — говорит она. — Выспался?

— Доброе утро, — отвечает он, стараясь выговаривать слова правильно. — Да, спасибо. Кровать очень удобная.

— Это Ксюша выбирала, — мама ставит на стол тарелку с блинами. — Она любит, чтобы все было по высшему разряду.

— Я заметил, — Рауль садится за стол, и Матвей тут же забирается к нему на колени, будто так и надо, будто он всегда там сидел.

Я смотрю на них и не могу насмотреться. Рауль намазывает блин маслом, дует на него, чтобы остыл, и протягивает Матвею. Тот откусывает огромный кусок, пачкается в варенье, а Рауль вытирает ему щеку салфеткой, и делает это так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался.