Книга Соперники по любви, страница 58 – Диана Эванс

— Не перебивай. — Голос мамы твердый. — Я смотрела, как она мучается эти три года. Как она плакала по ночам, когда думала, что никто не слышит. Как она смотрела твои матчи, а потом сидела и молчала часами. Как она учила Матвея говорить «папа» по-испански, на всякий случай. Она надеялась, что когда-нибудь ты придешь и боялась этого больше всего на свете.

Тишина. Я слышу, как Рауль дышит. Тяжело и прерывисто.

— Я не знал, — говорит он наконец. — Если бы я знал...

— Что бы ты сделал? Прибежал? Женился на ней из жалости? А потом возненавидел бы и ее, и ребенка? — Мама не щадит. Она никогда никого не щадит. — Ксюша боялась именно этого. Она не хотела быть обузой. Не хотела, чтобы ты был с ней из чувства долга.

— Я был бы с ней, потому что люблю ее, — говорит Рауль, и в его голосе столько силы, что я чувствую, как он давит на стены. — Я полюбил ее еще в Нью-Йорке в тот вечер в баре. Когда она сидела с чашкой чая и смотрела в окно. Она сказала, что у машин нет сердца, а у нее есть. Просто она его прячет от всех, даже от себя.

Мама молчит и я слышу, как она вздыхает.

— А что ты знаешь о Ксюше? — спрашивает она. — Настоящей?

— Я знаю, что она боится темноты, но никогда никому в этом не признается. — Голос Рауля становится тише, теплее. — Что она плачет, когда смотрит фильмы про животных, особенно если собака умирает. Ксюша любит яблочный пирог, который вы печете, и что она научилась его готовить, но у нее получается не так вкусно, и она злится на себя за это. Что она разговаривает во сне, но только когда очень устает, и говорит по-русски, и я не понимаю ни слова, но мне нравится слушать. Она просыпается в шесть утра, даже если не надо, потому что привыкла, и что она терпеть не может, когда ей режут тосты треугольником, только квадратом. Что она носит одну и ту же толстовку дома, хотя у нее есть вещи дороже, потому что она в ней чувствует себя уютно. Что она называет Матвея «мой маленький чемпион» и верит, что он вырастет великим игроком.

Я слушаю и не верю своим ушам. Он знает. Он все это знает. Когда он успел? Когда заметил? Когда запомнил?

Глава 33

— Откуда ты... — начинает мама, и я слышу в ее голосе то, чего не слышала никогда — растерянность.

— Я смотрел на нее, — говорит Рауль просто. — Все эти годы. Я смотрел и запоминал каждую деталь и мелочь. Потому что для меня каждая мелочь была важна. Я хотел знать о ней все и быть тем, кто будет рядом. Даже когда не мог.

Тишина. Долгая и такая тяжелая.

— Рауль, — говорит мама, и голос у нее другой — мягче, человечнее. — Я скажу тебе как мать. Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, справитесь ли вы. Но я вижу, как Ксюша на тебя смотрит. Так она ни на кого не смотрела. И Матвей... Матвей вас ждал. Все эти годы. И я, грешным делом, молилась, чтобы вы встретились. Чтобы он узнал отца и она была счастлива.

— Я сделаю ее счастливой, — говорит Рауль. — Я обещаю.

— Обещать легко, — мама вздыхает. — Ты докажи, делом докажи. Будь рядом. Не бросай и не исчезай. Будь отцом своему сыну и мужем своей жене. А я... я буду за вас молиться.

Я слышу, как стул скрипит и они медленно встают.

— Спасибо, — говорит Рауль. — За то, что приняли меня и растили Матвея. За то, что Ксения выросла такой. Она похожа на вас.

— Она лучше, — голос мамы дрожит чуть-чуть. — Она лучше нас всех.