Книга Рыцарь-ворон, страница 14 – Диана Крымская

Но сейчас ее больше всего расстроили не интриги королевы, какими бы они ни были, а то, что Лайонелу ничего не удалось разведать доподлинно о том. А она так надеялась на это!

— Значит, мы никогда не узнаем, кто был тот ворон... – горько прошептала Эдель. – И преступления того норманнского пса останутся безнаказанными. Гибель Родерика, разоренный сожженный Фэрфакс, я... – Она спохватилась и произнесла уже громче: – Но уже поздно. Вам пора, сэр. Прощайте. Встретимся завтра на турнире.

— Погодите, – сказал Лайонел. Он сидел на скамье напротив Эдель, но сейчас встал и опустился перед ней на колени. Он взял ее руки в свои и тихо, но горячо промолвил:

— Эдель, я больше так не могу. Я люблю тебя.

— Лайонел, не надо...

— Если б я мог завтра сразиться там! – вскрикнул он. – За твою руку! Клянусь, я победил бы их всех. Все они пали бы к моим ногам! И ты стала бы моей! Но нет, этому не суждено сбыться. Кто я? Я – не норманн, я – сакс, к тому же бастард...

— Прошу тебя, замолчи. Ты не можешь не то, что говорить, даже думать об этом. Ты мой родственник, мой брат... Между нами ничего быть не может.

— Я не брат тебе! – яростно вскинулся он. – И мы оба это прекрасно знаем!

— Лайонел, Лайонел... Вспомни свою клятву. Не смей говорить так!

Он сник и вновь начал молить:

— Эдель, прошу тебя. Любовь моя, завтра ты уже будешь женой другого... Но эта ночь может быть нашей. Я знаю, что небезразличен тебе. Ты не девственница, и бояться тебе нечего. Никто не узнает, что мы были вместе. Эдель, позволь мне любить тебя. Позволь остаться. Я обещаю, что ты не пожалеешь, я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете!

— Нет, Лайонел, нет...

Но он не слушал. Он искал губами ее губы; она чувствовала на лице его пахнущее вином и желанием горячее дыхание, его руки обвили ее стан... В какой-то момент она готова была сдаться. Уступить. Не потому, что хотела его; а потому, что завтра она, как он и сказал, должна была принадлежать уже ненавистному мужу-норманну. Но воля и честь победили в Эдель, и она с силой, которой он не ожидал, вырвалась из его объятий.

— Немедленно покиньте мои покои, сэр, – тяжело дыша, сказала она, указывая на дверь.

— Эдель! – он вскочил и начал надвигаться на нее.

Нет, конечно, он не собирался выполнять ее приказ. Он был пьян и распален страстью; и у нее осталось последнее средство воздействия на него, – до того, как начать звать на помощь слуг.

— Сэр Лайонел, я прошу вас, – ледяным голосом сказала она. – Придите в себя. Вспомните, кто я и кто вы.

— Я помню, – глухо пробормотал он, – ты – та, которую я хочу. И очень давно. А я – тот, кто сейчас, наконец, сделает тебя своей.

— Нет. Вы – рыцарь, вы носите шпоры и не можете причинить вред беззащитной женщине. А я... я – вдова вашего брата Родерика.

Эдель оказалась права. Он отступил. Лицо его исказилось. Имя погибшего брата всегда действовало на него так.

Он ушел. А она долго еще молилась перед распятием; и так и не сомкнула глаз до утра...

— Герцог де Буажи сегодня великолепен, как никогда! Не правда ли, дорогая мадам Карлайл, он самый лучший рыцарь на этом ристалище?

Голос королевы вывел Эдель из мрачной задумчивости.

— Да, ваше величество, – промолвила она, тщетно стараясь улыбнуться в ответ на улыбку королевы.