Книга Рыцарь-ворон, страница 11 – Диана Крымская

— Садитесь, мадам Карлайл, – и игриво ущипнул королеву за щеку: – Так что мы сделаем, любовь моя?

Королева улыбнулась:

— Мы обсуждали женихов баронессы, государь. И, поскольку она все еще ничего не решила, я сказала ей, что, в таком случае, мужа для нее выберете вы...

— Вот как? А мы, женушка, нашли гораздо лучшее решение. И как раз сейчас обсуждали его со всеми пятью претендентами на руку баронессы Карлайл. Рыцарский турнир – а, черт побери? Завтра утром! Как вам это понравится? – Король зычно расхохотался, и большой живот его заколыхался в такт смеху.

— Турнир? – спросили в один голос королева и Эдель.

— Именно так. Пусть пятеро женихов продемонстрируют мадам Карлайл свои храбрость и мужество. И она выберет достойнейшего. Что скажете, любезная баронесса?

Эдель вновь низко присела:

— Ваше величество, что можно тут сказать? Я безмерно благодарна вам за вашу благосклонность... И ваше решение, бесспорно, мудро и справедливо.

— Аминь, – ухмыльнулся король. – Пусть будет так. Кто из рыцарей покажет на завтрашнем турнире больше доблести, тот и станет вашим мужем. И послезавтра же, черт побери, сыграем свадьбу!

Послезавтра!.. Сердце Эдель провалилось в низ живота. Но она мужественно улыбнулась и еще раз поблагодарила их величества за оказанную ей честь. Королева вновь обрела хорошее расположение духа и простилась с милой баронессой Карлайл, горячо расцеловав ее в обе щеки...

3. Турнир

Сидя в разукрашенной флагами и цветочными гирляндами королевской ложе, Эдель со все возрастающим отчаянием и страхом следила за ристалищем, дававшимся в ее честь. Многие из присутствующих на турнире дам и девиц поглядывали на нее с завистью. Сегодня сама монархиня Англии уступила ей свою корону, сказав, что в этот знаменательный день Эдель получает все прерогативы монаршей власти; сегодня за честь получить руку королевы турнира бились самые отважные и сильные рыцари... А несчастная однодневная королева с превеликой радостью поменялась бы местами с любой из присутствующих здесь женщин, пусть даже самой бедной и уродливой...

Она нервно комкала вышитый серебром рукав своего зеленого платья, – именно этот рукав, по обычаю, должен был стать даром для того, кого она сочтет самым достойным на турнире... И для того, кто станет ее супругом.

Впервые со дня похорон Родерика она надела платье не черного цвета, – и, когда служанки облачили ее в наряд цвета спелой травы, едва не разрыдалась. Когда-то она обещала себе никогда не снимать траура по мужу. Она почувствовала, что как будто изменяет ему этим, – хотя она и так была изменницей, она была страшно грешна перед Родериком, и не было ей прощения...

Королева, рядом с которой сидела Эдель, то и дело обращалась к ней, с нежнейшей улыбкой, то делая комплименты ее внешности: "Ах, дорогая, как вам идет зеленое!", "Любезная баронесса, наконец-то мы увидели ваши волосы. Какого они красивого русого цвета! Право, скрывать такую красоту под вдовьим чепцом было преступлением!", то угощая напитками, фруктами и сладостями: "Вы очень бледны, мы понимаем, это от волнения. Скушайте засахаренный персик или грушу, и сразу станет легче!", "Попробуйте это превосходное вино, милая моя, оно придаст вам сил!"

Совсем недавно Эдель отнеслась бы к милостям ее величества совсем иначе: она была бы безмерно благодарна и смущалась бы постоянно от такого внимания к себе. Но вчера вечером, гуляя по королевскому саду, она случайно услышала разговор королевы с двумя приближенными дамами. Эдель не была склонна к подслушиванию, но, когда из беседки в саду раздались голоса, и она услышала свое имя, она не смогла не остановиться и не прислушаться, – впрочем, слишком напрягаться ей не пришлось, так как говорили громко.