Книга Рыцарь-ворон, страница 24 – Диана Крымская

Но дело было не только в Фэрфаксе. Дорога свернула влево, в ложбину, за которой, на возвышенности, начинался густой лес. Именно в этом лесу, на большой поляне, посреди которой рос старый дуб, были убиты Родерик и весь его отряд... все, кроме Лайонела, которому чудом удалось спастись. А за лесом, на холме, когда-то горделиво возносил к небу свои высокие башни замок ее отца...

Эдель заметила, что на краю ложбины граф резко натянул поводья, останавливая жеребца. К нему подъехал его паж, – тот самый тоненький паренек, которого она вспоминала. Паж этот держался почти все время рядом с господином, – вероятно, он был очень предан де Турнелю. Паренек был смуглый, черные кудрявые волосы его красиво выбивались из-под маленькой шапочки с фазаньим пером. Глаза у пажа были большие, совершенно черные, и губы красивые, полные, а вот нос жестоко перебит, из-за чего лицо казалось чуть-чуть перекошенным. (Эдель была почти уверена, что и это – дело рук ее мужа).

Граф что-то сказал пажу, и тот направил коня к Эдель.

— Ваш супруг желает говорить с вами, мадам. – Голос у паренька был неожиданно низкий, грудной. В нем явственно слышался какой-то акцент, хотя слова паж выговаривал правильно.

Молодая женщина кивнула и поскакала к де Турнелю.

— Что это за земли? – Он показал ручкой хлыста вперед, на темнеющий в сгущающихся сумерках лес.

— Это Фэрфакс, мессир. – Она не без труда произнесла это название. Какой это был цветущий чудесный край! Но, после того, как замок был сожжен, многие свободные местные жители перебрались в другие места, – ведь именно замки были оплотом и кровом для всех, кто жил за их пределами, в случаях нападения врага или иных бедствий.

Де Турнель кивнул. Он смотрел, прищурившись, вдаль. Бесстрастное лицо его показалось Эдель в этот момент не суровым, а каким-то странно печальным... Или это было от того, что надвигались сумерки?

Одно было для нее очевидно: муж бывал здесь. Она не удержалась, вопрос вырвался сам собой:

— Вам знакомы эти места?

Он не ответил. Пришпорил жеребца и поскакал вперед. Эдель же придержала лошадь. Ей очень хотелось поговорить с Лайонелом, но она понимала, что сейчас для этого неподходящее время. Угроза в словах мужа была слишком очевидна. «Я не потерплю...» Надменный, холодный и жестокий. Господи, господи, лишь бы с Диком он был хоть немного помягче!

Де Турнель явно торопился и торопил свой отряд. «Ему не терпится поскорее увидеть, какое богатство он приобрел, женившись на мне», – с горечью подумала Эдель. Он не только жесток, но еще и алчен... А чего она ожидала? Он же норманн!

Они уже ехали по лесу. Здесь было гораздо темнее, чем на равнине, некоторые люди графа зажгли факелы. Поляна приближалась. Эдель чувствовала, как все быстрее бьется сердце. Воспоминания, помимо воли, вставали перед ее мысленным взором.

Вот она бежит по лесу, спотыкаясь, дрожа, постанывая от боли... Вот видит на поляне рыдающего Лайонела с приставленным к горлу кинжалом... Вот она надевает на палец перстень Родерика... Вот она вместе с Лайонелом пытается перекинуть через седло одеревеневшее тело своего жениха...

Эти кошмары, казалось, роились вокруг, – выплывали облаками вечернего тумана из-за деревьев, лунными бликами ложились на тропу под ногами уставших лошадей.