Книга Рыцарь-ворон, страница 45 – Диана Крымская

— Я, хоть и был тоже ранен в плечо, выстрелил и попал в голову этому рыцарю-ворону, – говорит он. – Но боль была слишком сильной, и я потерял сознание. А, когда очнулся... – Он всхлипнул и закрыл лицо руками. – Мой брат уже был мертв. Предательский удар в спину... Эдель, я не могу, не могу жить после этого!

Она гладит его по голове, утешает. Он сделал все, что мог. Если Родерик погиб, – значит, такова воля господня.

— А ты... – вдруг говорит он, глядя на нее. – У тебя платье разорвано спереди, и на ногах кровь. Что произошло с тобой?

Она лепечет что-то, но ему уже все понятно. Однако он не отстраняется, лишь крепче прижимает ее к себе.

— Мы оба пострадали от этого ворона... Но мы найдем его и отомстим!

— Да! Да! Страшно отомстим! – вторит ему она.

— Что же делать? Что делать? – повторяет он, глядя на тело Родерика, в безмерном отчаянии и ужасе.

Ей хочется быть слабой, – но он слабее ее, и ей приходится принимать решения. Она собирается с духом.

— Найди и поймай лошадь. А лучше двух. Мы должны отвезти Родерика его отцу. А я пока осмотрю тела. Быть может, кто-то остался в живых.

— Но, Эдель... Как я смогу показаться на глаза барону Карлайлу, после того, как не смог спасти брата??

— Лайонел, ты сражался до последнего, ты защищал Родерика как мог, и тебе не в чем винить себя. Барон все поймет и простит тебя.

— А ты? что будет с тобой?

Челюсти ее дрожат, она с трудом сцепляет зубы. Но решение уже найдено и принято, – каким бы страшным и греховным оно ни было.

— Найди лошадей, – повторяет она. – По дороге в Карлайл я расскажу тебе, что придумала.

11. Между молотом и наковальней

Эдель проснулась, но вставать ей не хотелось. Она рассеянно поглаживала рукой беличьи хвостики, пришитые к краям одеяла, и думала – сначала над тем, зачем уехал несколько дней назад в Лондон Лайонел; затем – с радостью и гордостью – над тем, что Дик все больше ладит с детьми, и даже стал у них кем-то вроде вожака... И, наконец, над тем, что случилось вчера между нею и графом.

Как странно – де Турнель был ее мужем по-настоящему уже много дней, но все это время она все еще где-то в глубине души считала, что остается верной Родерику. До вчерашнего вечера, до того поцелуя...

Этот поцелуй оборвал последние нити, связывавшие ее с первым возлюбленным. Он открыл для нее какую-то новую, незнакомую Эдель; и нельзя сказать, – и да простит ее, если это грех, Всевышний, – что это открытие вызвало неудовольствие.

А еще, оказывается, она имеет власть над де Турнелем. Над этим волевым, суровым, гордым норманном. Он не так равнодушен к ней, как пытается казаться. Удивительно... и так необычно.

Она поднесла руку к губам, вспоминая все подробности того поцелуя. Его язык у нее во рту... Кто бы мог подумать, что это окажется так приятно.

Неожиданно за дверью послышались поспешные шаги, и в спальню влетела Сара, – совсем непохожая на себя, раскрасневшаяся, со сверкающими глазами.

— Миледи!

— Что случилось?

— Ох, миледи!.. – Сара вдруг начала плакать. Даже не плакать – рыдать. Эдель вскочила и подбежала к ней.

— Сара! Ради бога!.. Что случилось?

Но старая экономка не отвечала. Она уткнулась головой в плечо госпожи, пытаясь что-то произнести, – однако рыдания не давали ей вымолвить ни слова.

Эдель не на шутку испугалась. Что с Сарой?!