Книга Черная роза, страница 155 – Диана Крымская

— Жаль, — сказал карлик. — А то бы я пришел к вам сегодня вечерком. Вы бы приготовили для меня большое блюдо с фруктами и вином. И я бы с удовольствием послушал ваш рассказ!

Дом покачала головой.

— Простите меня, сеньор Очо. Я не могу.

В шесть часов вечера дамам королевы-регентши велено было спуститься из своих комнат к ее величеству, отдыхающей в так называемой музыкальной комнате.

Когда девушки вошли туда, Доминик увидела Бланш, сидящую в кресле с высокой спинкой, украшенной кастильским гербом. Около королевы находилось несколько дворян, развлекавших ее величество беседой и шутками. Около окна двое менестрелей исполняли старинные баллады, но их никто не слушал.

Бланш негромко смеялась; но ее карие глаза рассеянно блуждали по комнате, а пальцы рук барабанили по подлокотникам. Она была явно чем-то возбуждена, или ждала чего-то или кого-то. Кроме ее величества, в салоне находилась еще Розамонда де Ноайль, сидевшая около окна с вышивкой.

Королева едва взглянула на вошедших девушек; зато герцогиня де Ноайль сразу встала, подошла к Дом и с доброй улыбкой сказала ей:

— Графиня, вы только вчера прибыли в Париж и, я думаю, у вас здесь нет еще близких подруг. Мне бы очень хотелось подружиться с вами и узнать вас ближе. Сядьте рядом со мной, прошу вас; расскажите мне о себе.

Доминик очень обрадовалась. Ласковость сестры Рауля была так приятна и чистосердечна!

Девушки сели рядом и начали беседовать.

Дом заметила, что ее величество несколько раз скользнула по ней испытующим взглядом, в котором, однако, было и что-то вроде удовольствия.

«Она, конечно, знает, что я — жена Рауля. Ревнует ли она меня к нему? Что он сказал обо мне Бланш? Признался, что эта двойственность его положения опротивела ему? Или что он любит только меня? Ах, и придет ли он сюда?» — мелькали в голове Доминик мысли, пока она разговаривала с Розамондой.

— Вы умеете вышивать, дорогая Доминик? — спросила ее Розамонда. Она уже называла Дом по имени.

— Да, конечно, ваша светлость.

— Вот видите — я взялась вышить к будущему празднику алтарный покров для церкви Сен-Жермен-л-Оксерруа… Но боюсь не успеть. Вы бы не могли помочь мне?

— С удовольствием, ваша светлость. Если ее величество не будет против.

— Не называйте меня ваша светлость, милая Доминик. Просто — Розамонда. А с ее величеством я поговорю. Надеюсь, она не откажет; ведь это — дело богоугодное, а королева — истинная католичка. Вам нравится моя работа? — И она протянула Дом свою вышивку. Та была очень красива, и девушка выразила искреннее восхищение мастерством герцогини.

Тут Доминик вдруг вспомнила про свою вышивку — которую закончила в последние дни своего пребывания в монастыре, — изображение Черной Розы.

«Интересно, знает ли Розамонда, что ее брат и есть герцог Черная Роза?» Ей очень захотелось показать эту свою работу сестре Рауля, тем более, что вышивка лежала в ее комнате во дворце.

— Я могу показать вам тоже свою работу, Розамонда? — спросила Дом.

— Конечно! Я буду очень рада взглянуть на нее!

Доминик попросила позволения у ее величества сходить к себе за вышивкой. Бланш милостиво разрешила ей это.

…Первым, кого увидела Доминик, вернувшись в музыкальную комнату с вышивкой в руках, был Рауль де Ноайль. На нем был темно-вишневый котарди с золотыми пуговицами. Он стоял рядом со своей сестрой и о чем-то говорил ей.