Онлайн книга «Черная роза»
|
Старый граф поджал тонкие губы. Он тоже, как заметил де Брие, был очень бледен и имел измученный вид. Веки светло-голубых почти выцветших глаз покраснели и опухли, красивые пышные седые усы сейчас как-то скорбно, устало обвисли. Старик явно не спал несколько дней и ночей, подготавливая замок к отражению возможного штурма. «Из тех, кто умирает, но не сдается, — подумал де Брие, — да, этот Руссильон — крепкий орешек! Но мы его расколем!» — Послушайте, господин граф, — вслух сказал он, — у меня есть для вас два послания, которые я должен вам передать. Первое — от вашей старшей дочери Марианны, из замка Монсегюр… — От Марианны? — недоверчиво переспросил Руссильон. — Да; несколько дней назад герцог Черная Роза лично присоединился к своему отряду, осаждавшему Монсегюр, и взял его приступом. Теперь замок занят королевскими войсками. Не волнуйтесь, — ни вашей дочери, ни зятю, графу Монсегюр, ни их первенцу не угрожает опасность, в чем вы и сможете убедиться, прочтя послание графини. Если, как я надеюсь, она написала правду, — добавил он. Старый граф взял в руки письмо и, посмотрев на печать, вскрыл его. Пробегая глазами строчки, написанные таким знакомым и родным почерком, он несколько раз с силой дернул себя за седой ус, чтобы не позволить пролиться внезапно подступившим слезам. В письме Марианны говорилось, что Монсегюр действительно захвачен Черной Розой и его отрядом, но что и она сама, и малютка Шарль, родившийся всего два месяца назад, и её муж, раненный в руку при взятии замка, находятся в безопасности; им предоставлено несколько комнат, и с ними хорошо обращаются. В конце послания Марианна умоляла батюшку сдаться на милость короля и его войска, дабы избежать напрасного кровопролития в родном Руссильоне. «Монсегюр пал!.. Я столько надежд возлагал на него и его воинов! Рассчитывал, что мой зять вот-вот придет на помощь Руссильонскому замку!.. А муж Марианны ранен! — и, может быть, не так легко, как она пишет… И мой внук! Маленький Шарль! Я так и не увидел его ещё из-за этой проклятой войны!» «А он сентиментален, этот старик, — размышлял тем временем и де Брие, — хоть и пытается скрыть это. Его дочь Марианна очень на него похожа — такой же чеканный, как на римской камее, профиль, тонкие губы, высокий лоб, голубые глаза. Волосы у графа совсем седые; какого они были цвета в молодости? У старшей его дочери они белокурые. Интересно, а младшие его дочки, действительно, тоже красавицы, как о них говорят?» Руссильон поднял, наконец, глаза на посланца Черной Розы. — Откуда мне знать, что это письмо не написано Марианной с приставленным к её горлу кинжалом? Она пишет, что мой зять де Монсегюр ранен в руку… А, быть может, он ранен тяжело — или уже мертв? — Нет, все это — правда; с ней и с вашим внуком все в порядке; что касается графа де Монсегюр, — то его ранил сам герцог Черная Роза, в честном поединке, в схватке один на один. И после этого люди вашего зятя сложили оружие… — Его ранил герцог — в честном поединке? Не может этого быть! Де Монсегюр — лучший меч Лангедока! — воскликнул старый граф. — Ну, а Черная Роза — лучший клинок Французского королевства, а, возможно, и всей Европы, — гордо отвечал де Брие. — Ваше сиятельство, недоверие — плохой советчик… Почему бы вам прямо не взглянуть в глаза реальности? Уже почти все ваши сторонники либо мертвы, либо сдались, либо бежали за границы Франции… Осталась лишь горстка повстанцев, но и они скоро будут, милостью Божьей, раздавлены… |