Книга Черная роза, страница 89 – Диана Крымская

— Вы, кажется, хотели, чтобы я соблазнил эту провинциалочку?

— Это было бы неплохо.

— Но, поверьте, если я и сделаю это, — то только подчиняясь вашей воле. — Покорно, но с видимым отвращением произнес мужчина. — Вы же знаете, после вас мне все женщины кажутся уродками… — И, наклонившись к женщине, он припал к ее руке.

— О, querido! Не волнуйтесь, — если она окажется таким страшилищем, я не заставлю вас соблазнять её. Мы придумаем, как поступить с ней. Мы все решим, когда увидим ее, — прошептала женщина. — Но, в любом случае, ОН должен страдать… Я была бы на седьмом небе, если бы он страдал бесконечно! Черная Роза — счастлив?… Я этого бы не вынесла!

— Я позабочусь о том, чтобы вы смогли насладиться местью, мадам! Чтобы мы оба насладились ею… сполна! — И он, стянув с ее плеч плащ, начал покрывать их жадными поцелуями.

— О Боже… Неужели вы еще не устали? — простонала она, изгибаясь под его руками.

— Нет, мадам. Вы — как богиня Гея, дающая неиссякаемые силы Антею! С вами я неутомим!

…Доминик и Филипп подъехали к особняку графа Руссильона на улице Амбуаз далеко за полночь. Дождь, сначала моросивший, уже давно лил как из ведра, и всадники вымокли до нитки. К счастью, Элиза, Адель и Пьер уже приехали; Элиза хлопотала на кухне, а Пьер разжег камин в нижней зале и комнате, предназначенной графине де Руссильон. Филипп остался в конюшне расседлывать лошадей.

Адель, завидев свою госпожу, мокрую насквозь, бросилась готовить ей ванну. Стуча зубами, Дом стянула с себя мужскую одежду в своей комнате и с наслаждением погрузилась в горячую воду, потихоньку начиная чувствовать, как заломило все тело — с непривычки; ведь она уже давно не ездила верхом, а тут два дня провела в седле!

Затем они, все впятером, хоть это и противоречило всем правилам — есть с прислугой! — сели ужинать в нижней зале. Особняк Руссильона очень давно стоял запертый, — граф не был здесь лет семь, — и большинство комнат, как сообщил Пьер, были крайне запущены; везде были мрак, плесень и паутина. Столы, сундуки, кресла и лавки были покрыты белыми чехлами, зеркала задрапированы.

— Ничего, — бодро сказала Доминик, — несмотря на боль в каждой клеточке тела и непрерывный шум дождя за окном, она пребывала в прекрасном расположении духа, — возможно, нам не придется здесь жить долго! Мой муж не погиб, и скоро мы все будем жить в его доме! Нет, — поправилась она, — не в доме — во дворце! Ведь он — герцог, и должен жить во дворце! Ну, или в замке.

Элиза, Адель и Пьер смотрели на свою госпожу, выпучив глаза. Они втроем до сих пор не знали, что заставило юную графиню, сразу после смерти отца, выехать в Париж. Об этом было известно пока только отцу Игнасио и Филиппу.

— Ваш муж, госпожа? — воскликнула Элиза. — Герцог Черная Роза?.. Он жив?

— Да, — гордо сказала Дом. — И я уже знаю, как его зовут! Его имя — Рауль де Ноайль! Пока об этом известно только вам, но скоро весь Париж узнает, что мы с ним — супруги!

На следующее утро Доминик проснулась довольно поздно. «Удобно ли будет в такое время представляться ко двору?» — подумала она. Но ей так захотелось увидеть вновь Рауля!

«Он наверняка будет сегодня во дворце… Я должна поехать туда!»

Выбор платья не затруднил девушку; так как отец ее скончался, она надела черное бархатное платье, и ограничилась, вместо дорогих драгоценностей матери, которые тоже привезла в столицу, одним лишь золотым распятием на груди. «Я бы могла надеть на палец ЕГО кольцо… Но нет! Сначала я посмотрю на ЕГО руку!» Почему-то Дом была уверена, что перстень, который передал ее отец графу де Брие, обязательно будет на пальце Рауля.