Книга Черная роза, страница 92 – Диана Крымская

— Кажется, я поняла вас, сеньор Очо. И очень благодарна за ваш совет.

«Возможно, он и прав, — решила Доминик. — Я буду пока молчать, что знаю испанский!»

Но тут дверь в соседнюю залу распахнулась, и из этой комнаты вышел высокий тощий человек с изможденным лицом и седыми волосами — тот самый, который в Аржантее объявлял победителя турнира. Он был одет в парадный котарди коричневого цвета, обильно расшитый жемчугом и драгоценными камнями; в руке мужчина этот держал знак своего высокого ранга — золотой жезл сенешаля — главного распорядителя королевского двора.

Подойдя к Доминик, он поклонился и сказал:

— Графиня де Руссильон! Я — герцог Матье де Монморанси, сенешаль Французского королевства! Их величества сейчас примут вас. Извольте следовать за мною.

Доминик прошла за сенешалем несколько пустых зал; наконец, они остановились перед высокими позолоченными двустворчатыми дверями; вместо ручек у них были львиные головы, держащие в зубах золотые кольца. Герцог де Монморанси потянул за эти кольца, и тяжелые двери медленно растворились. Он первым вступил в залу и, пристукнув своим жезлом об пол три раза, громко провозгласил:

— Графиня Мари-Доминик де Руссильон!

Дом вошла. Девушка не ожидала, что зала окажется так велика, — она тянулась шагов на сто, не меньше. В самом ее конце находилось возвышение, на котором, как и в Аржантее, стояли два трона. На одном, повыше, сидел король, Франции, юный Людовик Девятый, на другом — королева-регентша, его мать. От самых дверей тянулась длинная парчовая алая дорожка, кончавшаяся у подножия тронов. С двух сторон этой дорожки стояли дамы и кавалеры, ярко и богато одетые, многие просто сияющие драгоценностями и золотом.

Доминик, невольно затаив дыхание, шагнула на эту дорожку. Она старалась идти плавно и медленно, как учила ее тетя Агнесс, расправив плечи и подняв голову. Но смотреть по сторонам, где стояли все эти знатные вельможи, или вперед, где сидели их величества, девушка все же не смогла, и шла, опустив глаза на красную парчу.

Дамы делали ей реверансы, а кавалеры кланялись, когда она проходила мимо них.

Сердце ее стучало так громко, что, казалось, все вокруг слышат его биение. Но не от страха, нет! Просто, возможно, где-то здесь, совсем рядом, находился ее муж, Рауль де Ноайль. Если бы Дом набралась только смелости и посмотрела вокруг себя!.. Но это было свыше ее сил.

Когда Доминик была уже шагах в двадцати от трона, она вдруг услышала впереди негромкий хрипловатый женский голос:

— А нам сказали, что она вся в веснушках и смуглая, как крестьянка.

Эти слова были произнесены тихо, — но у Дом был прекрасный слух, а в зале стояла полная тишина, — и на испанском; и произнесла их, несомненно, королева, потому что второй женский голос, на том же языке, ответил:

— Ваше величество, посмотрим еще на ее манеры.

Лицо Дом вспыхнуло. Ведь говорили о ней!

Она не выдержала и подняла глаза. Королева сидела с абсолютно неподвижным лицом; рядом с ней, справа, немного позади трона, стояла очень худая женщина в темно-бардовом платье. Лицо этой женщины тоже ничего не выражало.

Дом чуть не задохнулась от гнева. «Вот лицемерки!.. И так спокойны!» Ей страшно захотелось ответить им на чистейшем испанском, что она все поняла. Но тут она увидела Очо, — он уже пробрался к трону и сидел в ногах королевы с книгой в руках. Он смотрел в книгу, — но прикладывал палец к губам, и этот жест явно предназначался ей, Доминик…