Книга Десятый стежок, страница 43 – Джейн Джонсон

У меня зашевелились волосы на затылке.

— Разве помещичий дом еще цел?

Элисон заколебалась, потом ответила:

— По всей вероятности, он теперь совсем не такой, как можно было бы ожидать.

Я смотрела на нее, ожидая продолжения.

— Он… понимаешь, дом елизаветинских времен еще цел, но был весь перестроен и переделан, практически полностью. Его сейчас пытаются превратить в кондоминиум, целиком состоящий из эксклюзивных апартаментов. – Кузина недовольно засопела. – Как будто в Пензансе полно преуспевающих менеджеров высшего звена, непременно стремящихся жить в таком доме. А остальная часть поместья теперь превратилась в нечто вроде селения напоказ для туристов.

— Во что?!

Она лишь развела руками:

— Людей не стоит винить за это. Корнуолл – самое бедное графство в Англии. Все, что здесь осталось, – туризм и рыболовство, причем весьма убогое рыболовство, если принять во внимание ограничения, наложенные Европейским союзом, и постоянное присутствие иностранных плавучих рыбозаводов. Вот народ и старается заработать на чем только можно.

— Да уж. – Картина, которую нарисовала Элисон, очень отличалась от того, что я вообразила.

— Можем попозже прогуляться туда, вот сама все и увидишь.

— Мм… – задумчиво промычала я. Маленькие острые осколки реальности начали безжалостно дырявить иллюзию, которую я столь восторженно себе нафантазировала. Аккуратные тайные записи Кэт уже стали для меня своего рода спасением от малоприятных реалий этого мира. И теперь совать нос во все углы, где когда-то обитала Кэт, означало делить ее с Элисон, а я уже поняла, что совсем не желаю ее ни с кем делить.

— Как ее, говоришь, звали? – снова спросила подруга, листая страницы. Тут ее глаза вспыхнули: – Ага! Кэтрин-Энн Триджинна! Знаешь, мне кажется, в нашей семье тоже был кто-то из рода Триджинна. Да нет, я даже уверена в этом! Или их звали Триганна? Или Тридженса? В Пензансе есть бакалейщик по фамилии Тридженса. Еще есть замок Триджинна возле Сент-Айвз. Интересно, какая между ними всеми связь? У нас тут где-то валялась семейная Библия… – Эл резко помрачнела.

— В чем дело?

— Она на чердаке, – отозвалась она без всякого выражения.

— Ох! – Мне вовсе не хотелось добровольно лезть туда.

— Надо полагать, все равно рано или поздно нужно будет туда забраться… – Она оставила фразу незаконченной, словно предлагая это сделать мне.

Я ничего не сказала, но чувствовала на себе ее тяжелый взгляд.

— Ладно, – с трудом выговорила я наконец. – Только скажи, где искать.

Я полезла наверх, а Элисон осталась у основания лестницы, сжимая пальцами, как клешнями, балясину перил.

Пространство чердака оказалось таким же светлым и ярким, как остальные помещения дома, только тут все вещи валялись в полном беспорядке. Огромное треугольное слуховое окно, встроенное в северный скат крыши, пропускало внутрь мощный поток дневного света, за что я была ему глубоко признательна. В одном конце чердака стоял рабочий стол Эндрю, весь заваленный бумагами. Там же обнаружился компьютер с погасшим экраном; вид у него был чрезвычайно обиженный. Его уже недели две никто не включал. Предсмертная записка, как сказала мне Элисон, была заткнута за монитор. Над серединой помещения проходила толстенная деревянная балка. На ней так и болтался обрывок веревки с перерезанным острым ножом концом – полиция перерезала, как я поняла, поскольку Элисон заявила, что так и не смогла заставить себя прикоснуться к мертвому телу. Я старалась не смотреть туда, но глаза не слушались. Веревка была ярко-синего цвета, что-то синтетическое, нейлон или полипропилен, и на вид довольно грубая, на такой, наверное, трудно завязать хороший узел. Интересно, подумала я, где же Эндрю научился вязать узлы? А руки у него дрожали, когда он затягивал петлю?