Книга Десятый стежок, страница 94 – Джейн Джонсон

— Нет!

— Много женщины будут плакать, если я умру. – Он помолчал, наблюдая за ее реакцией. – У меня большой семья.

— Сколько у вас детей?

Выражение его лица сразу посуровело.

— У меня нет жена и нет дети. Но много тетушки и кузины и их дети, и мне надо о них заботиться. Они живут и в Сла, и в горных селениях, очень много их, и все зависеть от меня. И я тружусь для них. Каждый весна я отплываю из Сла со всем наш флот, делаю набеги, беру в плен назареев, а если они сопротивляться, я их убиваю. В конце лета или осенью я вернусь домой с пленный, продаю их, делю деньги между моя команда, поставщики, марабуты^[40], семья, община. Каждый имеет маленький прибыль, и духовный, и материальный, от священной войны, который ведут гази… – Тут начался жуткий приступ кашля, и он замолчал.

Кэт смотрела на него покрасневшими от слез глазами.

— Вы еще очень слабы, вам лучше поспать, – предложила она.

— Когда умру, тогда и посплю, а я еще не умер, хотя тот испанский ублюдок очень старался. – Раис сплюнул, потом приказал: – Принеси мне трубка!

Кэт оглянулась на резной курительный прибор, стоявший на столике.

— Не думаю, что это самая удачная мысль.

В ответ он щелкнул пальцами:

— Давай сюда!

Его повелительный тон возмутил ее. Девушка вскочила на ноги, схватила кальян и сунула ему:

— Да возьми ты эту чертову штуку и трави себя и свои раны этим гнусным дымом! Ты – чудовище и фанатик-изувер! И мне плевать, даже если ты прямо сейчас тут помрешь!

Пальцы мужчины сомкнулись на горлышке сосуда, но сил у него не было. И курительный прибор с грохотом упал на палубу и разбился на множество осколков, залив все вокруг водой с душистыми травами.

Аль-Андалуси яростно выругался. Это был настоящий нутряной рык; после этого он упал на подушки, весь покрытый обильным потом.

— Я думал взять тебя себе в дом, но теперь вижу, что ты… камбо, неуклюжий и глупый и можешь разбить все ценный и красивый.

— Вот и отлично! Мне вовсе неохота быть рабыней в каком-то языческом свинюшнике!

У раиса сузились глаза.

— Ты меня оскорбить?

Кэт решила, что, наверное, не стоит пытаться объяснить ему точный смысл ее слов. Вместо этого нагнулась и стала собирать осколки, избегая его яростного взгляда. Но раиса не так-то легко было отвлечь.

— Что есть «свинюшник»?

Его взгляд буквально буравил ей затылок.

— Дом для свиней, – ответила она тихо, сожалея о своей вспышке.

— Значит, ты меня презирать, да, мой маленькая неверная? Ты думать, что я невежда и «язычник», который живет, как нечистый свинья, в грязи, да? Может, ты даже думать, что мы все там такой, в моя страна, никак не лучше, чем животный или зверь?

Аль-Андалуси буквально выплевывал каждое слово, так что они эхом отдавались у нее в голове, громкие, режущие слух.

Кэт с трудом сглотнула и едва слышно произнесла:

— Нет.

И тут сверху, с палубы, донесся жуткий вопль. Он заполнил всю каюту и вдруг оборвался так же резко, как и возник. Кэт закрыла глаза. Значит, кончилась жизнь Уилла Мартина из Плимута. И если она, Кэтрин из Кенджи-Мэнора, не будет вести себя умнее, то очень скоро последует за ним.

Слабость пиратского капитана в тот раз спасла ее, потому что сразу после этой сцены раис уснул и проспал весь остаток дня и всю ночь. А на следующее утро лихорадка прошла, и он пришел в себя без помощи обгорелого хамелеона, к некоторому облегчению для Кэт. Она дала ему поесть – пищу принес кто-то из команды на рассвете и оставил у двери, – а потом смотрела, как он ест. После длительных размышлений наконец решилась: