Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 104 – Олли Серж

— Войдите! – Наконец, раздается ответ.

Нажимаю ручку.

— Глеб Михайлович, здравствуйте, – переступаю через порог.

— Зайкина? Чем обязан?

— Я хотела поговорить… – делаю глубокий вдох. – О своем увольнении.

— Каком увольнении? – Кажется, сейчас у Шарапова глаза покинут орбиты. – Ты что, Зарина? Какое увольнение? С ума сошла? Решила отобрать у канала единственный проект, который приносит стабильную прибыль? – Повышает голос.

Я закрываю лицо ладонями, истерично улыбаясь.

Лишь бы не засмеяться. То есть, Шарапов не в курсе? Как это понимать?! Он что? Последние дни был «в танке»?

— Я, значит, думаю, как ее повысить. Расчитываю… А она! Заикина? Ты чего молчишь?

— Глеб Михайлович, – отмираю. – Вы не в курсе, наверное. Но меня Воронова уволила. Заблокировала пропуск. Запретила новые эфиры. Ищет новую ведущую…

— Что? – Он медленно поднимается из своего кресла. – Я ее убью, – говорит тихо. – Соня! – Рявкает! – Соня!

Из–за двери раздается быстрый стук каблучков.

— Я не понял, почему я все всегда узнаю последним о своем канале? Соня! Какого черта?! Для чего я тебя держу?

— О чем именно вы говорите, Глеб Михайлович? – Хлопает девушка ресницами.

— Ты готовила приказ на увольнение Зарины Ириновны?

— Из бухгалтерии пока ничего не приходило!

— И ты ничего не знаешь?

— Вы запретили мне собирать сплетни, – пожимает Соня губы.

Я опускаю лицо вниз, чтобы скрыть улыбку.

Интересно, все секретари такие «серые кардиналы»? Теперь я практически уверена в том, что ящик шампанского в студии звукозаписи за шкафом дело рук нашей тихой Сонечки. Совсем невидимого, но единственного сотрудника имеющего возможность взять из казны безнаказанно сумму с несколькими нулями.

— Воронову ко мне! – рявкает Шарапов.

— Глеб Михайлович, а ее ещё нет, – качает головой Сонечка. – Пропуск в программе красный.

— Когда придет – сразу ко мне! В бухгалтерию сам позвоню! Все! Идите! Работайте! Зайкина?

— Да?

— Сколько выпусков не снято?

— Шесть.…

— Нет, вы хотите моей смерти?! Соня! Подготовь мне отчет по охватам за последнюю неделю. Господи… – падает в кресло. – Через две недели у нас отчет перед инвесторами! Вы понимаете? А.. ни черта вы не понимаете!

Соня незаметно, но очень болезненно толкает меня в бок.

— Ну! Говори уже… – шипит.

— Глеб Михайлович, я собственно, поэтому и пришла, – начитаю тараторить. – Пока была на вынужденном отдыхе, успела набросать некоторые мысли по развитию канала…

Лезу в сумку, достаю папку и… неожиданно понимаю, что вся она перепачкана красной краской.

— Что? Что это?

Отдираю от корочки папки альбомный лист с большим нарисованным свежей гуашью сердцем.

Не знаю, плакать мне или смеяться. Аленка… Моя хорошая.

Но внутри меня в этот момент вдруг что–то щелкает, и все волнение уходит. Появляется только тотальная уверенность. Сердце ускоряется, будто мне по вене пустили кубик серотонина с адреналином.

Кладу папку на стол и достаю скрепленные степлером распечатки.

— Вот, Глеб Михайлович. Я бы хотела вернуть в выпуски сову «Белушу», помните, как было в начале. Но сделать больше тематических программ. С разными детьми, которые уже добились каких–то успехов. Спортсменов, певцов, просто интересных ребят. Игрушка будет задавать им разные нелепые вопросы на фоне моего интервью. Детям очень не хватает настоящих историй успеха, понимаете? Мы будем выгодно отличаться от всего инфополя! А ещё я хотела предложить программу с эко закупками, и ещё…