Онлайн книга «Няня для дочки отца-одиночки»
|
— Какая жадная девочка… — Извините, мне нужно идти. Я обещала Милле Георгиевне померить давление. — Что–то случилось? — Ничего страшного, наверное. Но я переживаю. Она ждёт меня. — Ладно… – отзывается вальяжно. – Беги. И напиши потом. А я буду спать и думать о том, как завтра ты будешь выкупать свою резиночку. — Оставьте себе! У меня есть ещё. — Плохая, плохая девочка… – с наигранной досадой. – У меня тоже есть много резинок. Поменяемся? — Спокойной ночи, товарищ майор, – шепчу, вся мокрая от волнения и стыда. Сбрасываю звонок.. Ощущаю себя так, будто снова с ним целовалась. Да что же это такое? Ну как можно быть таким беспардонным? Прямо с места в карьер! Облизываю губы, потому что они пульсируют горячим, и внизу живота снова щекотно. Выбегаю из кладовки абсолютно забывая, зачем заходила, и понимаю это только войдя в гостиную. — Милла Георгиевна, – шепчу расстроено. – Я забыла про танометр. Я сейчас… Разворачиваюсь обратно. Но вдруг слышу…. — Да подожди ты, оглашенная. Нормально мне уже. Присядь… Хлопает ладонью по дивану. Я осторожно и ничего не понимая, подхожу ближе. — Вахтангу Динаровичу звонили? Вспыхиваю. — Не отвечай. И так вижу. Меня послушай… Опускаюсь на диван. Сейчас будут откровения? Или проповедь? — Сын у меня был. Единственный. Любимый. Желанный, – будто с трудом рассказывает Милла Георгиевна. – Такой хороший мальчик рос. Избалованный, конечно, но в институт поступил сам и вдруг влюбился. Да так, что есть и спать не мог. Жил просто девочкой. Неудачно влюбился. Она взаимностью не отвечала. Хотела стать переводчиком. Умненькая, ладная…. Но насильно то мил не будешь. И вот однажды у них все случилось. Я не знаю, что сыну ударило в голову. Может быть, пьяный был… Может приревновал. О Господи! Он вообще у меня не такой… был! В общем, по показаниям девочки, изнасиловал он ее. А она Димку как–то толкнула, что он упал и ударился о подоконник головой… И все. Несколько секунд потрясено молчу. Вот чего угодно ожидала. Но точно не этого. — Какой кошмар… – выдавливаю из себя. Что вообще людям после таких признаний говорят? Это так страшно… Я своего малыша не видела и до сих пор не могу прийти в себя. А тут – вся жизнь! Да пропали бы все эти девочки пропадом. Как теперь матери жить? — Нет, – усмехается женщина. – Кошмар дальше был. Девушка оказалась беременна. А ее судят за непреднамеренное. Два года! Я никакого заявления не подавала. В ужасе только была. Там все были в ужасе… — И что было дальше? — А дальше ее осудили. Я из–за этого в ясли устроилась при колонии. Чтобы когда родит, за ребёночком смотреть. Родной же человек! Но не родился он. — Почему? — Пневмонию девушка тяжелую подхватила. Лечили такими антибиотиками, что после них только аборт. Вот и вся любовь. Скольким людям жизнь она сломала… — А почему вы потом не ушли с этой работы? — А куда было идти? – Усмехается. – Меня никто не ждал. Ученики только. Ходила я ещё к трудным подросткам. Отстающим. А потом узнала, что Вахтанг Динарович ищет няню. У меня в носу начинает щипать. А в голове все становится на свои места. Вот в чем все дело! Вот где зарыта вся строгость и болезненная отстраненность. Порывисто обнимаю застывшую от неожиданности женщину. — Вы защищаете Вахтанга, я понимаю. И Аленка вам родная. Хоть вы и каждый раз себя отделяете. Но я не собираюсь их обижать. Не собираюсь их у вас отбирать! Правда! Да, случились они неожиданно. Я не была готова, но поступить жестко – нет. Если, конечно, сам майор сможет предложить мне что–то стоящее. Вы уж извините.… |