Книга Черно-белые чувства, страница 25 – Дарья Волкова

Таисия приехала на работу, привычно поздоровалась с коллегами, привычно ответила вполголоса на вопросы Нелли Константиновны о Пашином состоянии, о том, как добрались Халяевы. Села на свое место, включила компьютер.

И через несколько минут поняла, что работать не в состоянии. Все вокруг было таким… Таким ненастоящим. Как будто это иллюзия. Иллюзия, в которую Тая верила, как в настоящую реальность. А это оказалось мороком.

Ведь если это все правда… Если Павел в самом деле спровоцировал ту аварию… Если на нем лежит вина в смерти двух человек… И если его отец сделал так, чтобы от ответственности за это деяние Павел был избавлен… То это меняет все!

И невозможно делать вид, что ничего не было. Как вчера Михаил Юрьевич сказал — ничего не исправить. И тех, кто умер, не вернуть. И тут же вспомнились слова отца: «Все временно, кроме смерти. Она навсегда». Это все про одно и то же — или нет?!

Смерть — она навсегда, с этим трудно спорить. Но с тем, что ничего не исправить… А как же Артамонов? С ним — тоже ничего не исправить? Как он жил все это время, с ощущением чудовищной несправедливости? Да, наказание виновных не вернет погибших близких. Но оно может принести хоть какое-то облегчение человеку, у которого все внутри болит — чудовищно болит, не представить даже, как — от понесенной утраты… Или не может?

А как существовать, сознавая, что человек, забравший твоих близких, продолжает жить как ни в чем не бывало? Прекрасно живет, если судить по Пашиным рассказам. Вон, жениться собирается. А другой мужчина от Пашиных действий жену и ребенка потерял.

Таисия вздрогнула от телефонного звонка. Это рабочий. Это один из муниципалитетов.

Она на работе.

Тая взяла трубку, но разговор давался ей с трудом. Вопросы ускользали, цифры, в которых она всегда прекрасно ориентировалась, выпадали из памяти.

Таисия завершила разговор с четким ощущением — так дальше нельзя. Надо все-таки окончательно все для себя расставить по своим местам. И если во время вчерашнего разговора с Михаилом Юрьевичем у нее не хватило духу спросить прямо и лоб: «Это Павел стал виновником той аварии?» — значит, надо спросить об этом самого Пашу.

Они вчера договорились с Халяевыми, что Анна Евгеньевна приедет к сыну с утра, а Тая — после работы, чтобы не создавать толпу в реанимации. Но ждать до вечера у Таисии сил не было.

Она встала и пошла к кабинету Нелли Константиновны. Таю, естественно, отпустили, не задав — ну, почти — лишних вопросов.

Все отделение с утра гудело. Что теперь? Халяева же увезли, должно все вернуться в обычное русло. А вот и нет.

— Под монастырь меня подводят, — ворчал Наум Николаевич. Вид он имел и в самом деле недовольный, не наигранно. — Вот зачем мне этот, простите за бедность речи, геморрой, на старости лет?

Хирурги в ординаторской переглядывались — пока молча. С утра их огорошили новостью о том, что Гарницкий уходит с должности заведующего нейрохирургическим отделением. Вроде бы как на повышение, на начмеда — ведь больница существует без начмеда уже почти месяц — но это не точно. А что точно — что заведующим назначен Наум Николаевич. Артем то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Он к ним давно привык, но сейчас вообще не понимал, к чему они? Ладно, по поводу Халяева к нему был повышенный интерес. Сейчас что? К смене заведующего отделением Артем никаким боком.