Книга Черно-белые чувства, страница 26 – Дарья Волкова

— Принимайте поздравления, Наум Николаевич, — первый нарушил молчание Артамонов. — Вы гораздо лучше, чем Гарницкий.

Кто-то рядом хмыкнул, явно поддерживая. Кто-то вполголоса сказал: «Точно».

— Не подхалимничай.

— По факту.

— И ты, Брут, — вздохнул Наум Николаевич, вставая. — А еще лучший ученик. Ладно, пошел в дела вникать. Житие мое…

А Артем пошел на обход с мыслями о том, что все-таки что-то странное с этими кадровыми ротациями. Обычно предварительно циркулируют хоть какие-то слухи. А тут — совершенно на пустом месте. Ладно, это не его дело, в конце концов. А Наум Николаевич Артему совершенно точно гораздо более симпатичен, чем Гарницкий. Да и вообще, наставнику давно пора переходить на более легкий труд, а не отстаивать часами в операционной.

Таисия остановилась в паре шагов от поворота коридора, услышав знакомый голос. Говоривших она пока не видела, но хорошо слышала. Это были Михаил Юрьевич и еще кто-то. Именно этот кто-то сейчас говорил.

— Михаил Юрьевич, вы и не обязаны во всем этом разбираться, у вас своих дел более чем достаточно. Но мне-то вы верить можете. Мы провели все основные обследования, изучили всю медицинскую документацию. И я вам со всей ответственностью заявляю — Артамонов сделал все, как положено. Даже больше вам скажу — он сделал практически невозможное. Сейчас, когда Павел Михайлович уже точно стабилен, я могу вам сказать — положение было серьезнейшее. Может быть, рискуя впасть в пафос, все же скажу — Артем Александрович вашему сыну жизнь спас. Ну, или, как минимум, ментальное здоровье.

— Вы хотите сказать, что… что все было сделано… как положено?

— Михаил Юрьевич, все было сделано не просто, как положено — все было сделано великолепно. Лучшего и нельзя было. Так что ваши сомнения абсолютно беспочвенны. Впрочем, если они все же остаются, вы можете показать сына профессору Батюшко. Он в нашем деле сейчас один из лучших, по моему субъективному мнению — так и вовсе номер один. Вот, только два дня как с ним общался на конференции. К нему на консультацию попасть очень сложно, но для вас я договорюсь. Только не сейчас, конечно. Все-таки сейчас Павла Михайловича тревожить перевозками не стоит, лучше подождать.

— А что, этот ваш Батюшко сюда приехать не может?

Ответили Халяеву после паузы, как-то более сухо и чуть ли не с укоризной.

— Ну не настолько же острый случай, Михаил Юрьевич. Чтобы сам профессор Батюшко…

— Ладно, понял, — Халяев тоже ответил после паузы и резко. И, потом другим тоном: — Ну что, Анна Евгеньевна, как там наш болезный?

Судя по фразе, к говорившим подошла Халяева. Она начала отвечать, но Таисия дальше не стала слушать. Она сделала несколько шагов назад, вышла на лестницу, поднялась на два пролета. Встречаться с Халяевыми Тая не хотела. Вроде бы, ничего криминального не происходит, они знали, что Тая приедет. Но именно сейчас — не хотела. Не могла.

Через какое-то время послышалось, как открылась и закрылась дверь, потом шаги. Таисия заглянула в пролет. Увидела две макушки — светлую Анны Евгеньевны, почти без седины — Михаила Юрьевича, отступила назад. Подождала еще пару минут для верности — и вернулась в отделение.