Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Семеныч? — Назар Георгиевич, ну-у-у… в принципе, конечно, можно… я не говорю, что невозможно… — Смотри… Снова порхающий карандаш кладет несколько линий, а папа уже не просто довольно улыбается – он светится от счастья, важно уперев руки в бока. Что его так могло порадовать? Не знаю. Терпение сидеть в стороне уже давно закончилось, и я, воровато оглянувшись, встаю с гамака и делаю два шага к мужчинам, пытаясь высмотреть причину папиного счастья. Не видно. Снова шаг. Вытянув шею, могу увидеть лишь чистый край ватмана, и желание посмотреть толкает меня сделать ещё пару шагов. Смещаюсь к папе, одновременно пряча за ним свой интерес и наблюдая за аккуратными линиями, среди которых нет ни одной лишней. — Здесь прокидываем трубу к септику, делаем подъем за опорой, дальше поворот под помывочное отделение и крепим на подвесы к балкам. Шустова помнишь? — Тоже в два слоя теплоизоляции, Назар Георгиевич? — Обязательно. — Тогда вопросов больше нет. — Василий Павлович? Вас устраивает? — Хэх. Ну пока меня все устраивает, – хмыкнул папа, а мне захотелось треснуть его по затылку. Устраивает? Сам стоит, чуть не лопается от зависти к себе самому и «пока устраивает»!? — Василий Павлович, решать вам. Да-да, нет-нет. Если вас все устраивает, то после никаких изменений уже не будет, – спокойно произнес Назар, но меня буквально прошибло от того, как в этом спокойствии прозвучало стальное: «Решаем сейчас!» Не через час, не завтра, а сейчас. И папа, уловив этот посыл, хитро улыбнулся: — Назар, если что-то будет не так, я знаю к кому приду с вопросами. Ты же архитектор? Вот и сделай, как для себя, а не какого-то Шустова. На секунду, мне показалось, что в глазах Назара сверкнуло. Полыхнуло так, что у меня на загривке высыпали восхищённые мурашки, а потом он улыбнулся и протянул отцу ладонь: — Как для себя, Василий Павлович? — Да, – кивнул папа, пожимая руку. — Семёнович, ты слышал. Приступаете завтра. Мама кое-как уговорила остаться Назара и его друга на обед. Они до последнего отказывались, упрямо повторяя, что не хотят мешать и приехали только обсудить баню. Но там, где Назар смог убедить папу с какими-то трубами, откреститься от мамы, уперевшейся накормить всех, и мужчин особенно, так легко не получилось. Лишь Семенович, сославшись на дела и «смотрины еще одного объекта» смог улизнуть с пакетом бутербродов, собранных ему на дорожку. И вот странно, что я одновременно радовалась тому, что Назар остался, и в то же время не могла найти себе места, дергаясь и нервничая. Маньку, рядом с которой мама усадила Мишу, откровенно поколачивало от вынужденного соседства, а меня от того, что Назар сидит напротив… и между нами стол. Да, на нем стояли кастрюля и тарелки, доска с нарезанной для ухи зеленью, солонка и перечница, но это был стол. Совсем не похожий на тот, что видела в своем сне, но все же стол. Я никогда не замечала за собой таких наклонностей, не думала, что мне может присниться «такое», вот только один раз увидела и пропала. А когда Назар, заглянул мне в глаза, я вспыхнула от стыда. Мне показалось, что он увидел все. Абсолютно все. И даже душ… Оброненная мной ложка упала на пол, брякнув о край тарелки, и я едва ли не пулей выскочила из-за стола, чтобы на кухоньке, спрятавшись за отделяющей ее от комнаты шторкой, прислониться спиной к стене и перевести дух. Меня колошматило от того, что Назар был рядом, колошматило на расстоянии. Сердце сбивалось и срывалось вскачь, стоило только подумать об обладателе темно-карих глаз. Рядом с ним я боялась сделать хоть что-то, оказавшись одна начинала жалеть, что не сделала – раздрай, которому не было ни конца ни края. А мама, решившая проверить, что меня так долго задержало, щедро плесканула в и без того полыхающее пламя бензин: |