Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 170 – Лана Муар

— С ветчиной! – тут же вставила Манька, решившая урвать по максимуму на этом празднике жизни.

— Договорились, – рассмеялся Назар и после нескольких манипуляций с телефоном, наконец, убрал его в карман.

Я не знаю чего хотел добиться Назар и зачем ему приспичило так баловать Маньку. Одно могла сказать точно – меня пробесило и то с какой лёгкостью Назар потратил деньги, и Манькина наглость. Даже не знаю что больше. Наверное, все вместе. И окончательную точку поставила огромная пицца.

Манькиной радости не было предела. Переместившись с коробкой на диван, она жмурилась от счастья, откусывая большие куски пиццы и заедая их клубникой, а я пошла на балкон, где курил Назар, решив поговорить с ним с глазу на глаз. Плотно закрыла дверь, чтобы Манька не услышала наш разговор, и только собралась открыть рот, как Назар развернулся ко мне лицом и с легкостью разбил вдребезги мою практически отрепетированную обвинительную речь.

— Не злись. Мне просто захотелось немного порадовать Маньку. У вас вчера был не самый приятный день, сегодня она скорее всего перенервничала из-за квартиры и того, что ей скажет Филипп. И да, я немного переборщил.

Назар улыбнулся, развел руки в стороны и негромко рассмеялся, посмотрев мне за спину:

— Никогда бы не подумал, что в такую худышку может столько влезть. Ее не завернет?

— Маню? Нет. Раньше сладкое закончится, чем ее завернет, – я подошла и встала в полуметре от Назара, аккуратно посмотрела вниз и поежилась. – Высоко.

— Высоко, – согласился Назар, затушив сигарету и облокотившись на ограждение. – Зато город как на ладони и красиво. Ночью особенно. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше.

— Это хорошо, – улыбнулся Назар и, помолчав какое-то время, смотря вдаль, повернулся ко мне. – Эва, я понимаю, что тебе может показаться это странным, но я сегодня разговаривал с Филиппом Гроссовым.

— О квартире?

— Да. Не буду ходить кругами. Управляющая компания не сильно обрадовалась тому, что мы сразу обратились к оценщикам, и решила встать в позу, – Назар достал из кармана пачку, но убрал ее обратно и после выудил баночку монпансье. – Мы пришли к выводу, что вам с Маней не за чем возиться с судами и бегать по адвокатам. Хочешь? – протянул мне открытую жестянку и, когда я взяла одну конфету, выбрал среди оставшихся две слипшихся. – В общем, мне нужно, чтобы вы написали доверенность на мое имя. С Маней я уже успел поговорить, и Филипп тоже. Плюс у Гроссова есть знакомый адвокат, очень хороший адвокат, который вытрясет из управляйки все до последней копейки за ремонт, мебель, технику и пострадавшие вещи.

— Назар…

— Эва, не спорь, пожалуйста. Вам обеим ни к чему все эти нервы, а управляйка даже в позиции виноватой один черт их помотает. Я знаю о чем говорю. Просто разреши мне помочь.

— Хорошо, – кивнула я и, отведя взгляд, негромко прошептала. – Спасибо.

— Не за что.

Назар снова облокотился на поручень, поднял взгляд вверх и через несколько мгновений улыбнулся. Даже если бы я смотрела в другую сторону или стояла к нему спиной, почувствовала эту улыбку и обернулась, чтобы увидеть и засмотреться, забывая обо всем на свете. Где-то внизу шумел город и по его улицам, как кровь по венам, бежали люди, ехали машины и автобусы. Где-то там далеко бурлила своя жизнь, а здесь, на последнем этаже высотки, Назар смотрел в небо, улыбаясь чему-то так, что замирало сердце и за спиной вырастали крылья. Необъяснимое, непередаваемое ощущение, которое можно почувствовать, только стоя рядом. Здесь. С ним. Сейчас. И я чувствовала, как от простой улыбки внутри меня разливается дурманящее счастье. Живое, теплое и безграничное. Настолько бескрайнее, что рядом с ним любой океан казался крохотной лужицей.