Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Ижевск. — Что? – я выныриваю из своих мыслей, а Эвридика, немного развернувшись на сиденье, повторяет: — Ижевск. Тебе на «Ка». — О-о-о! Города? – негромко смеюсь и, увидев кивок, киваю. – Ладно, Эвридика Васильевна. На ваш Ижевск у меня будет Кострома. — Анапа! — Абакан. — Николаевка. Я смеюсь уже немногим громче и для пробы произношу Адлер, на него звучит Рантала, дальше на мою Алушту Алупка, после пара Азов – Вологда… Каждый город, который вспоминает Эва, неизменно заканчивается на «А», и я через полчаса начинаю думать заметно дольше, а спустя час Эвридика, довольно улыбаясь, хлопает меня по руке, потянувшейся к навигатору: — Назар Георгиевич, не жульничать! — Кто бы говорил, Эвридика Васильевна, – хмурюсь, силясь вспомнить хоть что-то, что ещё не говорил, и щелкаю пальцами, – Александров! — Верхняя Салда! — Черт! Эва прыскает от смеха, в очередной раз загнав меня в «А», и мотает головой на негромкое бурчание по поводу того, что кто-то играет не по правилам: — Хотите сказать, что я вас обманываю, Назар Георгиевич? — А я уже не уверен, что вы не мухлюете, Эвридика Васильевна. А… а… а… Анисимовка! Ага! Как вам такой поворот, Эвридика Васильевна? – я ликую, наивно полагая, что на таким образом передам поиски «А» Эве, но она, хихикая, произносит: — Алексеевка, Назар Георгиевич. И снова вам на «А». — Да сколько можно-то, Эвридика Васильевна! — Столько, сколько нужно Назар Георгиевич. — Ты хитрюга. Давясь от смеха, притормаживаю машину перед пунктом оплаты при въезде на платную дорогу, прикладываю карточку к терминалу и, проехав дальше, снова набираю скорость, чтобы пристроиться в воздушном мешке впереди идущей фуры. Несколько минут тишины, но боковым зрением отмечаю спрятанный за ладошкой зевок. — Эва, может все таки пойдешь спать? — Нет. И хотя ответ звучит категорично, Эва снова зевает, а после трясет головой, массирует виски, отгоняя все сильнее наваливащуюся усталость, и улыбается. Уже не так, как в начале пути или даже час назад. Щипком уменьшаю масштаб на экране навигатора, ища площадку или съезд – к черту эти ненужные никому жертвы, особенно, если Эва уперлась сидеть со мной до победного. Я могу ещё ехать и ехать, но если не остановлюсь, Эва уснет в кресле и толком не отдохнёт. — Где-то минут сорок, – озвучиваю приблизительное время до первой заправки, рядом с которой на карте отмечена широкая полоса со значком парковки. – Потерпи немножко. Эва? — Ага. Она кивает, зевая, трет глаза. «Да к черту все!» Нога вдавливает педаль газа в пол, я обгоняю фуру, перестроившись в соседний ряд, а дальше гоню, пытаясь разболтать засыпающую Эвридику. И хочется отругать ее за ненужную упертость, и в это же время наплевать на все запреты и остановиться прямо сейчас. — Эва, ещё немножко. Смотри какое солнце. — Ага… Двадцать километров, пятнадцать, десять, пять… Я заранее перестраиваюсь в правую полосу. Четыре, три, два, один. Свернуть, проехать в дальний край площадки, поставить машину на ручник и заглушить двигатель. — Эва, мы приехали. Эва, давай залезем в кроватку. Аккуратнее. Ещё ступенька. Умница. Я смотрю на юбку с блузкой, не зная как лучше с ними поступить. Здравый смысл твердит, что их лучше и обязательно стоит снять, чтобы тело отдохнуло полноценно. Только, потянувшись к пуговицам, руки стопорит непонятное ощущение неправильности. Скольких я раздевал? Сколько раздевалось самостоятельно? Я не помню. Не придавал значения и не смогу назвать даже приблизительную цифру. А сейчас несколько пуговок и молния стопорят. Раздену, не спросив, – смешаю Эву с теми, чьи лица не запоминал и не рассматривал. |