Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 186 – Лана Муар

— Эва… Эва… Эвочка… Давай я тебе помогу?

— Угу, – сонное, уже спящее, но все же согласие.

И я осторожно расстегиваю пуговицы, стискиваю зубы от звука вжикнувшей молнии. Я уговариваю себя не смотреть на холмики грудей, спрятавшихся под лифчиком. Силюсь, но не могу оторвать взгляда от плоского живота, впадинки пупка и белых трусиков. Идеальная настолько, что даже от себя самого приходится прятать такое сокровище под одеялом.

— Спокойной ночи, Эва.

Шепчу и, не удержавшись, целую в висок. Складываю юбку и блузку, думая куда их лучше положить, чтобы, проснувшись, Эва могла одеться, не вылезая из-под одеяла. Под рукой, как назло, нет ни одного кармашка или ящика и мне приходится залезть на кровать к дальнему углу. А повернув голову, чтобы, сползая, не промахнуться мимо лестницы, натыкаюсь хоть и на непроснувшийся, но тревожный взгляд.

— Спи, Эва.

— А ты?

— Я лягу внизу.

— Там негде.

— Не переживай, я подремлю в кресле.

Говорю то, что действительно собрался сделать, и не тороплюсь это делать. По уму, стоит спуститься, откинуть назад спинку кресла и, зашторив окна, поспать. Только тяну, не понимая зачем Эвридика сдвинулась ближе к стенке и посмотрела на вторую подушку, если я сейчас спущусь и не буду мешать.

— Там… там неудобно, – еле слышный шепот и вновь быстрый взгляд на подушку. – Тут… больше места. И мне не так страшно.

«Ей страшно! Слышишь!? Ей страшно!»

Полоснувшая по нервам мысль, и в ответ на нее тут же взрыкивает дремавший внутри Питбуль. Он крысится, оскаливая свои отточенные зубы. Наклоняет ниже голову, утробно рыча предупреждение, что лучше даже не пробовать пугать, если дорога жизнь и хочется прожить ее подольше. Я вцеплюсь в глотку любому, кто рискнёт приблизиться и протянуть руку…

— Хорошо.

Киваю. Сдвигаю шторки, чтобы раздеться и лечь на другой половине постели, как и Эва, сдвинувшись к самой стене.

— Спокойной ночи, Назар.

— Спокойной ночи, Эва.

Шепчу в ответ, а сам не закрываю глаза. Я не смогу уснуть, даже если услышу, как успокоилось дыхание Эвридики. И оно не становится размереннее или тише. Эва не спит, не может уснуть. Крутится, будто никак не может прилежаться или найти себе места. То сдвигается ко мне, то буквально вжимается в стену, чтобы через несколько мгновений снова сдвинуться обратно. А мне рвет голову от того, что ей страшно. Настолько, что, дождавшись очередного движения ко мне, поворачиваюсь на бок, обнимаю ее поверх одеяла и прижимаю к себе.

— Спи. Ничего не бойся.

Негромкое шуршание – кивнула.

Тихий выдох и робкое ерзанье.

Прижимаю спиной к своей груди плотнее.

Снова выдох, уже спокойнее, хотя сердечко все ещё колотится и не торопится замедляться.

Удар, удар, удар… удар… удар…

Если и могло существовать место, где счастье ощущалось в каждой секунде, то оно было здесь. И не важно, что я не могла сказать где именно мы сейчас находимся, стоим или едем – мне не было разницы. Даже если бы сказали встать и выглянуть в окно, не смогла. Место, где счастье ощущалось в каждой мгновении не имело ни координат, ни табличек с названием. Оно просто было. Существовало без карт и отметок в навигаторе – да и вряд ли хоть где-то можно вбить запрос «счастье», проехать сколько-то часов на машине или поезде и оказаться здесь и сейчас. Вот тут, под одеялом. В плену сильных рук. Прижавшись грудью к Назару и примостив голову у него на плече.