Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Ш-ш-ш… Успокаивающий шепот, действующий на меня с точностью до «наоборот». Закрыв глаза, как будто это что-то изменит, я прижимаюсь спиной к груди Назара и, накрыв его ладонь своей, делаю то, что так давно хотела. Сдвигаю ее чуть выше и отпускаю – закончить начатое у меня все равно не получается. Живот опаляет огнем, бедра сводит судорогой, а из горла рвется дикий восторг, которому вторит хрипящий выдох, ласкающий шею. Мама!!! Я схожу с ума от того, что внизу живота оживают сполохи, притянутые сильнейшими магнитами к ласковым подушечкам пальцев. Они шпарят, жгут меня изнутри и снаружи. Только Назар не останавливается и продолжает чертить по моей коже замысловатые узоры, то отдаляющиеся, то приближающиеся к груди. И когда в ответ на прикосновение к до боли напряжённому соску меня выгибает дугой, он на мгновение отпускает его, чтобы потом накрыть грудь ладонью и прихватить губами мочку. Я впечатываюсь ягодицами в бедра Назара и, осознав что сделала, забываю как дышать. Судорожно ищу за что можно схватиться, полосую ногтями все, что под них попадает, чтобы не захлебнуться в этом водовороте противоречивых ощущений, но, попав в него, у меня уже нет шанса выплыть. Я сама нахожу и сжимаю пальцы Назара, сама толкаю их ниже, но, как и в первый раз, отпускаю ладонь, сгорая от стыда и возбуждения. Жадно хватаю воздух, чувствуя прикосновение к пупку. Закусываю губы, когда пальцы сдвигаются на несколько сантиметров. И шумно выдыхаю от того, что они не продолжили движение вниз, а сместились на бедро. Подаренная мне отсрочка, после которой, повинуясь намеку, становится чуть проще развернуться на спину. Отсрочка и одновременно с этим пытка, вышибающая воздух из лёгких. И имя этой пытке – губы Назара. Целующие так, что невозможно не ответить, и срывающие стоны, которые никак не задушить. Я так мечтала о поцелуе, что сейчас, получив их в разы больше, упиваюсь каждым, задыхаюсь после каждого, но тянусь навстречу новому. Ведь губы Назара дразнят, жалят, обжигают, покусывают. Они целуют все, что находят, ласкают все к чему могут прикоснуться. Губы, щеки, скулы, подбородок… Все больше распаляя меня, неторопливо спускаются по шее к груди, чтобы там обхватить по очереди соски и обжечь их дыханием. А я, забыв про стыд, по миллиметру развожу дрожащие от возбуждения колени и слепну от прикосновения пальцев к горящим огнем губкам. Это даже близко не сравнится с тем, когда трогала их сама. Ведь тогда я не слышала восторг и вибрирующую хрипоту в рваном выдохе. Не чувствовала, как он отзовётся внутри меня. Не знала, что после него от стыда не останется даже намека. Я снова развожу колени, комкаю простынь и закусываю до крови губу, готовясь к тому, что сейчас возможно будет больно и придется потерпеть. Изнывающее тело помнит, как было больно в первый раз, но боли нет. Есть ласковые руки. Дурманящие поцелуи. Пьянящая тяжесть гудящего тела и прикосновение пышущего огня, к которому инстинктивно тянусь сама. Я всё жду, когда Назар, наконец, двинется дальше и перестанет дразнить. Мотаю головой, не слыша, что шепчут его губы. Меня колотит от его срывающегося дыхания и ненужной сейчас неторопливости. Колотит от ладони скользнувшей под мои ягодицы и того, как она мягко надавливает, помогая мне прогнуться, чтобы Назар смог войти ещё немного глубже и снова замереть, давая нам обоим время привыкнуть друг к другу. Только сейчас, уже почувствовав его внутри себя, узнав, как это может быть, мне становится мало. Я обвиваю бедра Назара ногами, вдавливаю его в себя, пропуская так глубоко, как он сможет войти. Целую его протестующие губы и выгибаюсь дугой от шарахнувшей внутри меня молнии. Я не слышу свой крик. |