Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 221 – Лана Муар

Мы с Назаром, не сговариваясь, выходим из-за стола, чтобы своим присутствием не смущать и без того отводящего глаза в сторону Мишу. Он тоже задрапировался, маскируя размашистые следы от ногтей, все равно выглядывающие из-под рукавов и ворота футболки, и, уткнувшись в тарелку, кивает раньше, чем дослушает до конца предложение Саши поменяться с нами очередью готовки:

— Угу, без проблем.

— Ого! Вот это прогресс. Назар, слушай, ты же не против, если я немного прокачусь на мотоцикле?

— Нет!

Сдвоенный и максимально категоричный ответ, в котором Мишино рявканье в разы перекрывает голос Назара, почему-то смешит Сашу. Она хохочет все громче, мотая головой и утирая выступившие слезы, машет нам ладонью, а после утыкается лбом в плечо Миши:

— Ой, блин! Вот же две жадины. Ха-ха-ха! Пожалели девочке игрушку! Ха-ха-ха!

— Сладкова, я тебе руки поотрываю, если просто сядешь за руль. Ясно? – Назар, вернувшись к столу, ждёт пока Саша просмеется и кивнет, потом переводит взгляд на Мишу. – Пустишь, убью.

— Я ее сам раньше убью, босс.

— Вот и договорились. Сладкова, я не шучу.

— Иди уже, злыдня!

Но вместо того, чтобы пойти со мной к палатке, а потом купаться, Назар идёт к автодому и возвращается из него с ключами от мотоцикла, которые отдает Мише, что вызывает новый приступ хохота у Саши:

— Гав-гав, ты всерьез думаешь, что я его угоню что ли!? Ха-ха-ха! Больно надо!

— Один ты мне уже уронила.

— Ты злопамятная жмотина, Авалов! Ха-ха-ха!

— Сладкова! Я сказал нет.

— Фу на тебя! Не очень-то и хотелось.

— Ага. Рассказывай это кому-нибудь другому. Тому, кто не утирал тебе сопли после: «Я просто хотела посидеть».

— И снова фу!

Хохоча пуще прежнего, Саша показала Назару язык и, будто проверяя бдительность Миши, потянулась к ключам, делая вид, что просто потягивается.

— Ватрушка! Прибью!

— Ой-ой-ой… Какие мы сегодня грозные и злые, – надутые бантиком губки и елейное, – Ну Мишу-у-у-точка. Косолапичек мой. Лапусечка…

Я едва не лопнула от смеха, слушая как в ответ на звучащие мимимишные прозвища огрызается тот самый Косолапичек, который ещё и Лапусечка, взяла Назара за руку и потянула за собой к палатке, чтобы, наконец, оставить сладкую парочку наедине.

Спрятавшись от чужих глаз, потянулась к губам Назара и на выдохе, раскрасневшись от поцелуя и смущения, еле слышно спросила:

— Назар?

— Да.

— А может… мы… ну… когда ребята уедут, – окончание вопроса застыло у меня в горле, и я снова потянулась за поцелуем, после которого, словно вдохнув новую порцию смелости, получилось договорить. – Может, искупаемся?

— Да. Обязательно, Эва, – теперь уже Назар коснулся моих губ, перехватывая инициативу и спрашивая, – Без всего?

— Да, – отвечать в разы проще.

— И ты не будешь стесняться?

— Не знаю. Может чуть-чуть, – обжигающий поцелуй, стирающий сомнения, и мое уже уверенное, – Нет. Не хочу стесняться.

— Нам не нужно стесняться, Эва.

Ласковые губы шепчут, целуя. В лёгких сгорает воздух, и я хватаю его, чтобы после снова растаять в нежности и выдохнуть:

— Да, – почувствовать уже распаляющий до безумия поцелуй и повторить ему, – Да!

— Мамуль, привет!

— Господи! Эвуля! Ты как? У тебя все хорошо? Я тебе вчера звонила и не смогла дозвониться, думала с ума сойду!

— Мамуль, я же говорила, что тут со связью проблемы, – смеюсь, стоя под зонтиком, которым Назар и Миша обозначили единственное место, где связь не обрывается каждые две минуты и можно спокойно поговорить.