Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 225 – Лана Муар

Меня рвет в клочья от пугающей смеси бритвенно острого стыда и зашкалившего до безумия возбуждения. Я не могу понять чего сейчас больше, но киваю в ответ на немой вопрос. Слепну от нового прикосновения к лону и, одурев, облизываю кончик пальца, скользнувшего по губам. Пряный привкус не успевает даже пощекотать рецепторы. Он исчезает, забранный без остатка жадными поцелуями.

— Ещё…

Я выдыхаю эту просьбу, чтобы снова ослепнуть и уже самой впиться в губы Назара, едва он проведет пальцами по моим. Плевать на стыд, плевать на все. Я так хочу почувствовать все те поцелуи, которые увидела в пляшущем мареве. Хочу, чтобы Назар целовал меня так, как ему хочется. Ведь по одному его рассказу мне уже захотелось попробовать, а по тому, что творится со мной сейчас, уже безумно нравится. Плевать на стыд.

— Хочу… Хочу… Хочу, – кусая губы Назара, выдыхаю в них радостный стон, когда сильные ладони подхватывают меня под ягодицы, и я могу обвить ногами каменные от напряжения бедра. – Да… Да… Да-а-а-а!!!

Мне определенно не нравилось странное перемирие между Глоком и Китти. Когда ты каждый божий день с самого утра слышишь их перепалки, начинающиеся с мелких зацепочек, а после раздувающиеся за несколько минут до невообразимого хаоса из ругани, волей неволей начинаешь принимать такие «отношения» за норму. Даже зная, что все это игра, и она закончится по приезду домой, здесь и сейчас между Глоком и Сашкой явно что-то случилось. И это затишье мне не могло нравиться. Что уж говорить, если Эва, ради которой и было затеяно «шоу» с парой, посматривала на мирно готовящих ужин с плохо скрываемой тревогой.

Просьба поменяться, потом чуть ли не прилипшая грудью к спине Глока Сашка и его спокойствие на такие «поползновения», на удивление дружный обед, во время которого Сладкова не тыркала своего Косолапика, и ее «я помою посуду сама», после идиллия на пляже, где Миша намазал подставленную спину и задницу в стрингах не скрежеща от произнесенной просьбы зубами – бисеринки, нанизанные на тонкую нить, вымораживающие и напрягающие неправильной «нормальностью». Я даже поймал себя на мысли, что жду первой искры, после которой понесется привычный разбор полетов, но ее не было.

К моменту, когда ребята накрыли на стол и позвали нас ужинать, мне уже хотелось подойти, встряхнуть каждого за шкварник и прошипеть, чтобы оба завязывали этот фарс. Только «правильная и мирная пара» демонстративно не замечала моих взглядов поверх бокала – Сашка весело щебетала с Эвой, а Глок – истинный джентльмен, сука, – подливал ей вино. Белое и вроде неплохо сочетающееся с форелью – единственное, что я мог о нем сказать.

— Миш, я вот все хотела спросить, а ты кем работаешь? Тоже архитектор, как Назар?

Поперхнувшись, Глок на мгновение посмотрел в мою сторону, кивнул Сашке, похлопавшей его по спине, и помотал головой:

— Не. Какой из меня архитектор? Охранник. В смысле, телохранитель.

— Серьезно? – удивленно протянула Эва. – Вот прямо как в кино? Костюм там, бронежилет, пистолет.

— Угу, – кивнул Глок, потянулся за своим бокалом и застыл на полпути, когда Сашка прыснула от смеха. – И чего ржем? Нормальная работа.

— А я разве сказала, что она ненормальная? – Сладкова игриво пробежала ноготками по плечу Миши и снова прыснула от смеха. – Телохранитель.