Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 113 – Мая Фролова

Я ответил через громкую связь.

Рашид сказал, что едет отдельно.

Я хотел отказаться.

Потом понял: бесполезно.

Самир был его братом.

Но Ева — моя.

И если отец хоть на секунду решит, что семейная история важнее её жизни, я сам его остановлю.

Север сидел рядом, проверяя сообщения.

Через десять минут пришло первое.

Наши люди нашли Касаткина.

Живого.

Он пытался уйти через задний выход квартиры.

Не успел.

Я нажал на газ сильнее.

Артур посмотрел.

Ничего не сказал.

Правильно.

Потому что сейчас между мной и человеком, который мог знать, где находится Ева, оставалось меньше двадцати минут.

И я уже точно знал:

если он будет молчать, сегодняшняя ночь станет для него самой длинной в жизни.

Тимур

Касаткина держали в пустой квартире на другом конце города.

Когда мы с Севером вошли, он уже понял, почему его нашли.

Это было видно не по словам.

По лицу.

Мужчина лет тридцати пяти сидел возле стены на стуле, руки связаны за спиной. Один угол рта разбит — видимо, попытался сопротивляться, когда его брали. Рядом стояли двое наших людей.

Я остановился в дверях.

На секунду перед глазами снова появилась Ева.

Стул.

Кровь на губе.

То, как Самир ударил её и вместе со стулом свалил на пол.

Внутри всё дёрнулось.

Касаткин посмотрел на меня и сразу отвёл глаза.

Зря.

Я медленно снял куртку.

Север закрыл дверь.

Никто ничего не говорил.

Мне не требовалось устраивать спектакль.

Касаткин прекрасно знал, что сейчас произойдёт.

Я подошёл ближе и положил на стол фотографию Беляева.

— Мне нужен адрес.

Он посмотрел на снимок.

Молчал.

Первый удар пришёлся в живот.

Касаткин согнулся, насколько позволяли связанные руки, воздух вырвался хрипло. Я дал ему несколько секунд прийти в себя.

Не из жалости.

Если начать сразу превращать человека в бесформенное тело, нужные слова он уже не произнесёт.

Поднял его за ворот обратно.

— Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

Страх уже был.

Хорошо.

— Сегодня ты не будешь рассказывать мне, что ничего не знаешь. Беляев похитил мою девушку. Ты работал с ним. Значит, либо называешь место, либо я буду выяснять, насколько долго тебе нравится защищать человека, который даже не собирался вытаскивать тебя отсюда.

Касаткин заговорил.

Не адрес.

Сначала обычная попытка спасти себя: он давно не работал с Максимом, видел его последний раз неделю назад, не знает никаких похищений.

Я выслушал.

Почти спокойно.

Потом ударил снова.

На этот раз в лицо.

Стул дёрнулся назад.

Кровь появилась под носом.

Он выругался.

Я схватил его за волосы на затылке и заставил поднять голову.

— Ты сейчас тратишь время Евы. Не моё. Её. Поэтому ещё одна ложь — и дальше будет намного хуже.

Север стоял в стороне.

Никаких «успокойся».

Никаких попыток смягчить.

Сегодня он тоже видел видео.

Касаткин это, кажется, понял.

И начал вспоминать быстрее.

Беляев несколько дней назад спрашивал про старый объект за городом. Не склад, который использовали обычно. Другое место. Заброшенная производственная территория, оформленная через чужую фирму. Касаткин однажды отвозил туда коробки.

Я замер.

— Где?

Он назвал район.

Слишком большой.

Мне нужен был точный адрес.

Касаткин утверждал, что не знает номер здания, только дорогу.

Я вытащил телефон, открыл карту и бросил ему на колени.

— Показывай.

Руки связаны.