Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 119 – Мая Фролова

всё.

Меня больше никто не держит.

Никто не войдёт через дверь.

Не включит камеру.

Не будет решать, что со мной делать.

Я дома ещё не была.

Но уже была у своих.

Отец приехал через сорок минут.

С ним Марина.

Вика осталась дома — отец не хотел тащить её в больницу посреди ночи, хотя она звонила мне трижды, прежде чем я вообще смогла нормально ответить.

Когда папа вошёл, лицо у него было таким, что у меня впервые по-настоящему защипало глаза.

До этого я не плакала.

Даже в плену почти не плакала.

Не потому, что была особенно сильной.

Просто там слёзы казались роскошью, которую нельзя себе позволить.

Сейчас можно.

Отец обнял меня осторожно, но всё равно пришлось тихо втянуть воздух из-за ребра.

Он сразу отпустил.

Начал извиняться.

Я засмеялась сквозь слёзы.

Получилось странно.

Марина стояла рядом, закрыв рот ладонью.

Когда она наконец подошла, никаких привычных осторожных границ между нами не осталось.

Она обняла первой.

Я ответила.

И только тогда поняла, насколько сильно соскучилась даже по нашему дому, где меня иногда раздражало всё подряд.

По её замечаниям.

По Викиным чашкам возле раковины.

По папиному телевизору слишком громко вечером.

По нормальной жизни.

Тимур всё это время оставался немного в стороне.

Отец заметил.

Посмотрел на него.

В коридоре на несколько секунд стало тяжело.

Я знала этот взгляд.

Он уже понимал достаточно.

Его дочь похитили из-за мужчины, который сейчас стоял возле стены.

Тимур не отвёл глаза.

Не оправдывался.

Не говорил, что сделал всё возможное.

Просто принял.

Наверное, именно это спасло от разговора, который мог закончиться плохо.

Отец сказал только, что сейчас главное — я.

Тимур кивнул.

Всё остальное они отложили.

Я была благодарна обоим.

Мне оставили палату на ночь.

На самом деле — уже почти на утро.

Марина уехала домой, чтобы быть с Викой. Отец остался ещё на несколько часов, но позже я сама попросила его отдохнуть.

Он не хотел.

Пришлось напомнить, что мне двадцать три, а не двенадцать.

Сработало плохо.

Но всё-таки уехал.

Тимур остался.

Я проснулась через какое-то время от ощущения, что не могу нормально вдохнуть.

Не физически.

Ребро болело, но дело было не в нём.

Мне приснилась дверь.

Та самая.

Сначала она не открывалась.

Потом открылась.

А за ней стоял Беляев.

Я резко села.

Боль в боку ударила сразу.

Перед глазами потемнело.

— Ева.

Тимур оказался рядом почти мгновенно.

Я не сразу поняла, что он сидел в кресле возле кровати.

Схватил не меня.

Только протянул руки, оставляя выбор.

Я сама вцепилась в его запястье.

Дыхание было слишком быстрым.

Он ничего не спрашивал.

Не говорил «успокойся».

Просто оставался рядом, пока я снова не начала видеть палату, а не склад.

Постепенно сердце замедлилось.

Я отпустила его руку.

На коже остались следы моих пальцев.

— Извини.

Тимур посмотрел так, будто слово его разозлило.

Я сразу поняла.

Не за это сейчас.

Он сел на край кровати.

Я заметила, насколько усталым выглядит лицо.

Не спал, наверное, больше суток.

— Ложись хотя бы здесь.

Тимур отрицательно качнул головой.

Я не стала спорить.

Мне самой было спокойнее, когда он сидел рядом.

Через несколько минут снова начала проваливаться в сон.

Перед тем как закрыть глаза, увидела, как Тимур смотрит на мои запястья.

И впервые подумала:

он ещё не закончил.