Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 117 – Мая Фролова

— Отойди от двери.

Север уже подошёл.

Вместе с одним из наших людей убрали засов снаружи не могли — он был внутри. Пришлось выбивать.

Несколько ударов.

Дверь поддалась.

Я ворвался первым.

И увидел её.

Ева стояла возле стены.

Точнее, пыталась.

Одна рука свободна, на второй остаток пластиковой стяжки. Щека синяя. Губа разбита. Блузка порвана. Волосы спутаны. На запястьях кровь.

Но она стояла.

Сама.

Смотрела на меня.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом её лицо изменилось.

Не слёзы сразу.

Сначала будто закончилась необходимость держаться.

Колени подогнулись.

Я успел поймать.

— Всё. Всё, я здесь.

Ева вцепилась в рубашку.

Дышала слишком быстро.

Я прижал её к себе, но осторожно, чувствуя, как она вздрагивает от боли в боку.

— Где болит?

Она попыталась ответить.

Не смогла сразу.

Я отстранился ровно настолько, чтобы увидеть лицо.

— Посмотри на меня.

Глаза сфокусировались.

Сознание есть.

— Голова. Левый бок. Запястье.

Голос тихий.

Но ясный.

— Тошнит?

Она кивнула.

Я выругался.

Сотрясение.

Возможно, ребро.

Но она жива.

Жива.

Этого пока хватало.

Я хотел спросить, что они делали.

Хотел спросить, кто трогал.

Хотел развернуться и добить Беляева прямо в коридоре.

Не спросил.

Не сейчас.

Снял куртку и накинул ей на плечи.

Ева посмотрела на меня.

И вдруг прошептала:

— Он ушёл.

Я понял сразу.

— Самир?

Кивок.

— Когда?

— Не знаю. После видео. Потом приходил Беляев. Они собирались меня перевозить.

Вот почему внутри началось движение.

Самир уже понял, что место может быть раскрыто.

Сбежал раньше.

Я почувствовал новую волну ярости.

Но Ева всё ещё держалась за мою рубашку.

И это мгновенно вернуло главное.

Самир подождёт.

Сейчас — она.

Я поднял её на руки.

Ева слабо попыталась возразить.

— Я могу идти.

— Верю.

И всё равно понёс.

Сегодня спорить не собирался.

Она не продолжила.

Просто обняла за шею и закрыла глаза.

Я почувствовал, как её начинает трясти.

Не от холода.

Адреналин отпускал.

Я прижал крепче.

В коридоре лежал Беляев.

Живой.

Север стоял рядом.

Наши люди уже зачищали остальные помещения.

Когда я проходил, Максим открыл глаза.

Я остановился.

Всего на секунду.

Ева была у меня на руках.

Поэтому я ничего не сделал.

Только посмотрел.

Беляев понял.

Разговор у нас ещё будет.

Если отец или Север не решат иначе.

Но не сегодня.

Сегодня я забрал то, за чем пришёл.

На улице Ева зажмурилась от холодного воздуха.

Я посадил её в машину.

Сам сел рядом.

Не позволил никому другому.

Она всё ещё держала мою руку.

Сильно.

Будто если отпустит, снова окажется внутри.

Я не собирался отпускать первым.

В машине уже был врач.

Он начал осмотр.

Я сидел рядом и чувствовал, как пальцы Евы сжимаются сильнее, когда кто-то касается больного бока.

Хотел ударить даже врача.

Абсурд.

Но тело реагировало на любое её движение.

Через несколько минут он сказал, что нужно в больницу: подозрение на сотрясение, возможно повреждение ребра, обезвоживание, многочисленные ушибы.

Ничего, что выглядело бы смертельным прямо сейчас.

Вот только после этих слов я наконец позволил себе закрыть глаза на несколько секунд.

Жива.

Я нашёл её.

Забрал.

Остальное разберём потом.

Ева пошевелила пальцами в моей ладони.

Я открыл глаза.

Она смотрела.

— Тимур.

— Я здесь.

— Ты весь в крови.

Я посмотрел на рубашку.

Часть моя.