Книга Главное не влюбиться, страница 95 – Татьяна Катаева

Сейчас — нет.

Железная дверь камеры открывается, но я даже голову не поворачиваю, пока не слышу свою фамилию.

— Смирнов, на выход.

Я поднимаю голову спокойно. Без спешки. Как будто меня вызывают к завтраку, а не из камеры. Поднимаюсь медленно. Спина затекла. Плечи деревянные. Даже после тренировок тело так не ломило.

— Куда?

— Выпускают тебя. Обвинения сняты.

— В смысле? — не догоняю я сразу. С чего ему забирать заявление? Отец прижал? В принципе, он мог. Но так же это риск, ведь если на него напишут заявление об угрозах, это точно всплывёт в прессе.

— На выход давай. Или тебе тут понравилось? Могу организовать ещё пятнадцать суток, бесплатно, — лыбится этот урод. Весело, прямо обхохотаться можно.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Жду, что он сейчас добавит: «шутка». Но он уже отворачивается. Значит, не шутка. И вот тогда внутри появляется неприятное чувство.

Подвох.

Селезнёв не из тех, кто забирает заявления. Он бы скорее сдох из принципа. Значит, что-то тут не так. Я выхожу в коридор, и там стоит отец.

В пиджаке, который уже помят. С красными глазами. Рядом адвокат, с папкой под мышкой. Выглядят так, будто они провели здесь всю ночь.

— Что происходит? — спрашиваю прямо.

Без приветствий. Не до них.

Отец долго смотрит на меня. Слишком долго. И в этом взгляде нет привычной строгости. Нет злости. Там усталость. И что-то… тяжёлое.

— Тебя отпускают, — говорит он тихо.

— Это я понял. Почему?

Он проводит рукой по лицу, будто собирается с мыслями. Я слишком хорошо знаю отца. Ему сейчас не по себе. А значит, действительно, есть какой-то подвох.

— Потому что Ксюша написала встречное заявление.

Её имя ударяет сильнее, чем любые слова после.

— Что?

— На Селезнёва, целый список написала. И про наркотики, и про попытку изнасилования...

Мир на секунду становится глухим. Я не слышу слова отца дальше. Будто в воду нырнул, и уши залило.

Зачем?! Хочется орать что есть силы. Она же сама просила молчать. Сама хотела забыть. Ей же больно... Чего стоило ей вынести всё это одной? Она же кричала, что лучше сдохнет, чем пойдёт в полицию. Я помню, как её трясло от одной только мысли.

Чёрт!!!

Чёрт!!!

Чёрт!!!

— Он сразу обосрался, — устало добавляет отец. — Его адвокаты примчались быстрее нас. Как только запахло делом по изнасилованию — он забрал своё заявление.

Я медленно перевожу взгляд на пол.

Пазл складывается.

— В итоге договорились, — продолжает отец. — Он забирает своё, она — своё. Дела закрыты. Все расходятся.

Я поднимаю голову.

— Закрыты?

— Да. Это лучший вариант, Кирилл. Ты бы сел. Его адвокаты работают серьёзно. Или условное дали бы. Нахрена тебе портить будущее?! — повышает он голос. Я смотрю на него и вдруг понимаю, что мы вообще о разном говорим.

Он — о сроках.

Я — о справедливости.

— Лучший для кого? — спрашиваю спокойно.

— Для тебя.

— А для неё?

Он молчит, и это бесит сильнее всего. Сам же понимает, что такие, как этот, должны сидеть за решёткой. Сколько было или будет на месте Ксюши? Сколько таких, которых не спасёт брат, друг, любимый?! Сколько уже прошли этот ад и не смогли даже ни с кем поделиться. Ведь если бы хотя бы одна открыла рот, он бы уже сидел. Потому что подключились бы и другие. Когда ты не один, тогда не так страшно. А моя Ксюша прошла это одна и всё равно забрала заявление.