Книга Тень на странице, страница 3 – Ирина Фуллер

— У меня тоже пусто, — сообщил Аврелий, разглядывая эскимо и вафельные стаканчики.

Констанция содрогнулась от мысли о том, чтобы взять в руки мороженое в такой холод. Поблагодарив продавщицу, она готова была уйти, как услышала:

— Вот девушку одну видала…

И Констанция, и Аврелий синхронно подались назад.

— Какую девушку?

— Холодина такая, я уж и термобелье под низ надела, и платок у меня пуховой, тетка из Оренбурга привезла, настоящий же…

Констанция искусственно улыбнулась: пришлось бороться с желанием поторопить возможного информатора.

— А эта — летит! Блузочка такая тонюсенькая, одно что платок на плечах, так это разве согреет? И юбчонка летняя. Ну такая, длинненькая, конечно, но видно ж, что не по сезону. И самое-то главное — босая!

В воображении Констанции замелькали образы женских персонажей, но пока вариантов было слишком много: Аленушка? Аксинья из “Тихого дона”? Екатерина из “Грозы”?

— Да это же Аня! — воскликнула тогда она и наугад спросила: — Волосы темные такие, да?

— Так темные, конечно! Она ж вся такая… как цыганочка.

Констанция и Аврелий переглянулись. В глазах стажера отразилась радость осознания, вспыхнувшая и в ее груди.

— Точно, точно Аня, — закивала Констанция. — Подружка моего брата. Они вместе с ним в театре играют.

— А-а-а, так она актриса! Ну понятно тогда… Но все равно, что ж она по улице-то раздетая бегает? Нельзя, нельзя девочке так.

Не дослушав женщину, Констанция нетерпеливо спросила, куда “Аня” отправилась. Если верить свидетельнице, юная цыганка бежала по Невскому в сторону Дворцовой, не сворачивая.

— Эсмеральда, да? — довольно спросил Аврелий, едва они отошли от телеги с мороженым.

Констанция шагала быстро, зорко глядя по сторонам.

— Скорее всего, — кивнула она. — А если и нет, все равно наверняка это был персонаж, так что у нас есть пол, примерный возраст и некоторые приметы.

Аврелий потер руки. Настроение его заметно улучшилось. Констанция и сама ощутила воодушевление: если так пойдет, они поймают девушку в два счета.

На Аничковом мосту Констанция остановилась. Ветер, наверняка северо-восточный, самый яростный в этих местах, метал ее темные волосы: по руслу реки Фонтанки он несся от самой Невы, вдоль Летнего сада, мимо Михайловского замка, и, добравшись до моста, будто бы озлобившись, особенно беспощадно кусал, цеплял, рвал одежду.

— Отличное место, чтобы задумчиво наблюдать за течением времени, — заметил Аврелий язвительно, почти полностью скрывшись в недрах своей куртки.

Из ворота торчала только макушка и глаза.

— Я смотрю, не видно ли девушки где-то на набережной. От такого ветра она могла свернуть, чтобы где-то скрыться.

— Блин, я тоже хочу где-то скрыться, — Аврелий поднял глаза на одну из четырех бронзовых скульптур, украшавших мост — юношу, ведущего коня. — Сочувствую, приятель, тут весь день стоять, конечно, жесть. Понятно, что кони свалить хотят. Не держите их, ребята! — крикнул он, обращаясь, очевидно, к застывшим мощным фигурам укротителей.

Когда они сошли с моста и продолжили путь по Невскому, Аврелий сказал:

— А ты знаешь, что скульптор, который делал этих коней, так любил лошадок, что для идеальной достоверности, добывал на скотобойнях головы и другие части, отливал их в гипсе и из этих деталей собирал скульптуры. Такой криповый, чисто питерский конструктор.