Книга Тень на странице, страница 57 – Ирина Фуллер

Она кивнула.

— А мне тогда казалось, что стоит выложить первую главу, как слава о такой невероятной истории разлетится по всему миру. И все будут знать, что вот Аврелий написал книжку. И все знакомые будут говорить — да что он там мог написать! Или, еще хуже, прочитают, и скажут: ну, как мы и думали, отстой. Первые вещи я публиковал в интернете, там надо было придумать никнейм. Ну и, знаешь, обычно люди берут что-нибудь эдакое, а я всю жизнь живу с эдаким именем. Поэтому взял что-то максимально простое. Когда уже стали работать с издательством, мой ник и оставили. Тем более, уже была своя аудитория, нужно было, чтобы все знали, что это тот же автор.

Констанция осмыслила ответ. Нельзя сказать, что она полностью поняла логику его действий, но кое-что прояснилось.

— А зачем ты держишь свою личность в тайне? Неужели не хочется пожинать лавры?

— Блин, ну сначала, как я сказал, мне не хотелось, чтобы кто-то знал, что я — это я. А потом это как-то так хорошо зашло. Такой флер загадочности. Аудитории нравится. Может, как-нибудь я и раскрою тайну миру. Лет через двадцать, когда буду выглядеть серьезно и солидно, примерно так, как меня представляют читатели.

Они припарковались у кафе неподалеку от театра, но вышли не сразу. Оглядев Аврелия, Констанция с полуулыбкой сказала:

— В общем, ты хочешь сказать, что под этой маской скрывается глубокая личность?

Он рассмеялся:

— Как пить дать. Глубже только Марианская впадина.

В театр Констанция вошла, все еще погруженная в мысли о Питере Пэне, а вышла — в другом городе, в другом времени и немного другим человеком. Все лишнее она оставила еще в гардеробе, вместе с курткой. Во время спектакля смеялась, переживала, проживала трагично-комичные ситуации вместе с персонажами. Сливалась с тысячей зрителей в едином чувстве. Полтора часа жила не свою жизнь, и в то же время была собой больше, чем когда-либо. Лицедейство в театре оставалось актерам, Констанция же на время сняла маски.

После спектакля они с Аврелием решили прогуляться. И, видимо, все еще ведомая чувствами, а не логикой, Констанция незаметно для себя самой привела их к дому, где жил Кинг.

Было так странно думать о том, что Артур, вероятно, находился в нескольких метрах от них. Констанция подавила вздох, запрятала свои эмоции поглубже и сказала что-то малозначительное о спектакле.

Однако Аврелий не ответил. Остановился. Запихнув руку в огромный карман своего пуховика, он извлек ловец. Констанция подняла бровь, разглядывая пустую обложку в желтом свете фонаря.

— Он теплый. Даже очень, — заметил Аврелий.

Констанция выхватила ловец: сомнений не было, где-то неподалеку находился книжный персонаж.

Она перевела взгляд на дом Кинга.

— Эй, здесь ведь Арт живет! — воскликнул стажер.

Они поглядели друг на друга, на дверь, ведущую в подъезд, снова друг на друга.

Констанция достала телефон и позвонила Христофоре Николаевне, чтобы та проверила читательскую активность по их адресу.

— Да, что-то есть, — сказала та. — Даже несколько в этом доме и в соседнем. Сейчас многие читают, время такое. Пятница, вечер…

Положив трубку, Констанция подошла к двери парадной и набрала номер квартиры Артура. На раздавшееся “Добрый вечер, кто это?” она назвала свое имя. Нельзя сказать, что ей открыли моментально: кажется, Кинг несколько мгновений раздумывал, стоит ли впускать незваную гостью.