Книга Тень на странице, страница 71 – Ирина Фуллер

С фотографии на нее смотрела та девочка из окна, что оживила Питера. Растроганная, Констанция сглотнула ком в горле.

---

Понравился эпизод? Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять, и подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе новых книг и продолжений старых.

Эпизод 4 | “Она мне очень нравится, но я не влюблен в нее. — А она влюблена в вас, хотя нравитесь вы ей не очень”

Чем дольше город оставался погружен в темноту, тем больше гирлянд в нем зажигалось. Черные дни — расплата за белые ночи. В декабре после обеда солнце уже потихоньку тянулось к горизонту, а иногда как будто и вовсе до конца не вставало. Лишь лениво приподнималось, но тут же под тяжестью зимних облаков, вяло опускалось. Несколько часов полумрака считались днем, который уже к трем часам начинал угасать.

Новогодние украшения были призваны разбавить зимнюю хтонь, но в конечном счете они лишь подчеркивали то, что декабрь был проходным месяцем выживания и выжидания.

В разговорах то и дело звучали фразы “до Нового года” или “до январских”, все готовились к одному единственному моменту, когда часы пробьют полночь. Будто после двенадцати ожидался конец света.

Аврелий немного раздражал Констанцию своей предновогодней суетой, обсуждая со всеми покупку елки, демонстрируя игрушки, которые приобрел на ярмарке, делясь идеями, как лучше закрепить гирлянду. Он и офис охотников украшал с большим энтузиазмом, в чем его поддерживала по крайней мере половина коллег, включая Милу и Арину.

Для самой Констанции Новый год был просто передышкой, и с гораздо большим желанием она ждала поездку в Казань: Илья согласовал состав, прислушавшись к просьбе Милы. Из охотников ехали Констанция, Аврелий, Мила и Кинг. Принимая во внимание то, что поездка планировалась на январских праздниках, не стоило удивляться, что остальные коллеги не особенно к ней стремились.

В середине декабря был украшен главный холл Библиотеки: в центре поставили высокую ель, пронзающую пространство на три этажа, натянули бумажные гирлянды, походившие на цветную паутину. Искусственные еловые ветви окутали все доступные поверхности, будто одичавшие растения в постапокалиптическом пейзаже. Из-за дверей отделов слышалась новогодняя музыка. В столовой появились мандарины. Можно было подумать, середина зимы, погружающая город в снежно-ледяной хаос — самый подходящий сезон для этих фруктов. Констанция не сомневалась: спроси кто-нибудь у мандаринов, где они предпочли бы оказаться в декабре, Питер оказался бы последним местом.

Сама Констанция продолжала работать, заботясь о том, чтобы до сведения Ильи доводилось ее примерное поведение. За месяц не было ни одного нарушения, ни одной “выходки”, никаких необдуманных действий. Пару раз она даже звонила Илье, чтобы согласовать некоторые нюансы работы, надеясь, что и это он отметит. За успехами Артура тоже следила: они шли с ним примерно в одном темпе, и это, конечно, огорчало. Но Констанции было известно, что он все еще вел СУП спустя рукава, тогда как она была в этом примером для всех охотников.

За прошедший месяц ей довелось дважды побывать в кабинете руководителя. В первый раз она опасалась своей реакции, но обошлось без необъяснимой паники. Во второй раз она уже шла смелее и вновь не почувствовала ничего особенного. Правда, ночью после обоих визитов в кабинет Ильи ей снова снились пугающие сны. Что-то неясное, темное. Констанция просыпалась после них резко, с бешено колотящимся сердцем и долгое время не могла прийти в себя. Все, что помнила, — лес, бесконечный лес, туман, тропа, усыпанная хвойными иголками. И животный страх.