Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 102 – Саша Вельская

Я молчала.

— Лера была страстью. Ты — дом.

— Дом, из которого можно уйти и вернуться, когда надоест гостиница?

— Я ошибся.

— Нет. Ошибка происходит один раз. Ты принимал решения каждый день.

— Я думал, что ты простишь.

— Почему?

— Потому что любила.

Вот она.

Чистая правда.

Он считал мою любовь гарантией безнаказанности.

— Я действительно любила, — сказала я. — Поэтому долго уступала. А ты решил, что это моя природа.

— Разве нет?

— Нет. Это был выбор.

— И теперь выбираешь его?

Я знала, о ком речь.

— Артёма?

Челюсть Романа напряглась.

— Он не выдержит твоих детей.

— Не тебе решать.

— У него погибла семья. Он привяжется, потом испугается и уйдёт.

— Может быть.

— И ты готова рисковать?

— Люди всегда рискуют, когда любят.

— Тогда рискни со мной.

Я смотрела на него.

Он действительно верил, что ещё существует дверь назад.

После гостиницы.

После преследования.

После похищения.

В его мире любовь была не доверием, а бесконечным кредитом.

— Нет, — сказала я.

— Ради детей.

— Нет.

— Я признаю часть обвинений. Получу условный срок или домашний арест. Мы уедем, начнём заново.

— Ты уже обсуждал это с адвокатом?

Он промолчал.

Вот зачем встреча.

Не признание.

Сделка.

— Что ты предлагаешь? — спросила я.

— Ты отказываешься от показаний о принуждении и говоришь, что знала о поездке. Подтверждаешь, что видео было эмоциональным обращением, а не признанием. Твоя мать говорит, что не помнит нападавших. Я компенсирую лечение и переписываю дом на детей.

— А Кирилл и Шатов?

— Они отвечают за насилие.

— Евгений?

— Получит деньги и уедет.

— Валерия?

Лицо Романа стало пустым.

— Она сделала выбор.

— Как и я.

— Подумай.

— Я уже.

— Без меня ты останешься с долгами, съёмной квартирой и мужчиной, который чинит чужие трубы.

Я улыбнулась.

— А с тобой у меня был дом, в котором я не владела даже собственным решением.

— Ты пожалеешь.

Фраза прозвучала привычно.

Но впервые не имела силы.

Я встала.

— Роман.

Он поднял глаза.

— Ты спрашивал, чего я добилась. Я добилась не того, что тебя задержали.

— А чего?

— Того, что мои дети больше не считают твоё слово законом.

Он побледнел.

Я продолжила:

— И я тоже.

Он резко поднялся.

Охрана сразу приблизилась.

— Вера!

Я остановилась у двери.

— Я посажу тебя, — сказала я спокойно. — Не из мести. Не за измену. За то, что ты сделал с детьми и мамой. И каждый документ подпишу своим именем.

— Ты уничтожишь их отца.

— Нет. Я не стану больше защищать тебя от последствий.

Дверь закрылась между нами.

На этот раз он остался внутри.

А я вышла.

После встречи с Романом я долго сидела в машине возле следственного изолятора.

Артём ждал за рулём. Он не спрашивал, о чём мы говорили. Не пытался угадать по моему лицу, удалось ли Роману снова задеть меня.

Просто подал стакан воды.

Я сделала несколько глотков.

— Он предложил вернуться, — сказала я.

Пальцы Артёма на руле замерли.

— К нему?

— В нашу прежнюю жизнь. Будто её можно достать из шкафа, встряхнуть и снова надеть.

— А взамен?

— Я должна изменить показания. Сказать, что знала о поездке с детьми. Мама — забыть нападавших. Остальные преступления он собирается оставить подчинённым.

Артём смотрел вперёд.

— Ты отказалась.

Это не было вопросом.

— Да.

Он кивнул.

Но я заметила, как опустились его плечи.